Прекрасный Дьявол - Л. Дж. Шэн
На миг я даже подумала, что он может быть связан с семьёй Каллаханов. Я никому не доверяла теперь.
— Я не хотел заканчивать разговор на такой плохой ноте, — объяснил доктор Штульц. — Надеюсь, вы понимаете, что мы сделали всё, что могли.
Я кивнула, горячее давление за переносицей предупреждало о новой волне слёз.
— Конечно, понимаю.
Доктор потер щёку.
— Я сейчас сниму шапку врача и скажу откровенно, если позволите.
Я всхлипнула, снова кивнув.
— Я первый, кто оценит мужчину, готового достать для своей женщины луну с неба. Но ваш муж был неправ, поступив так, чтобы вашу мать взяли в программу. За это он может надолго отправиться в тюрьму, если правда выйдет наружу.
Мои брови сошлись.
— Что вы имеете в виду?
Доктор удивлённо уставился на меня.
— Я думал, вы знали.
— Знала что?
— То, что ему удалось взломать один из самых защищённых серверов с базами данных в мире, добавить данные вашей матери в список проверенных кандидатов и даже послать кого-то угрожать ведущему неврологу под дулом пистолета, чтобы тот сфальсифицировал результаты тестов и они подошли под критерии программы, — сказал он и сделал паузу. — По крайней мере, это моё обоснованное предположение, учитывая её состояние и то, как уж слишком удачно звёзды сошлись.
У меня пересохло во рту.
Тейт сделал это?
Я была в ужасе, конечно. Но в то же время… чувствовала себя каким-то образом утешенной.
Меня пугало, что меня тянуло к этой его стороне. К той, которая жаждала меня, как смертельного, но притягательного наркотика. В конце концов, что такое одержимость, если не злая сестра любви?
Не влюбляйся в него, Джиа. Он никогда не полюбит тебя в ответ.
Тейт был способен только на искажённое и извращённое. На отношения, где он имел полный контроль.
— Пожалуйста, не сообщайте о нём, — выдавила я сквозь слёзы. Я была слишком отчаянна, чтобы думать о гордости. — Я прослежу, чтобы он больше не угрожал вам. Вы никогда больше о нём не услышите. Пожалуйста, он всё, что у меня есть.
Эти слова сорвались с меня, как сумка у нищего, вырванная из рук. Я прекрасно понимала — сначала я не сдала собственного мужа за убийство, а теперь прикрываю его за очередное преступление.
Доктор Штульц сжал челюсть, потом кивнул, не говоря ни слова.
Я бросилась к нему в объятия, уткнувшись лицом в белый халат, пахнущий изопропилом и антисептиком.
Он мягко похлопал меня по спине.
— Я знаю, он хотел как лучше. И знаю, что у тебя никого больше нет. — Его грудь опала. — У меня есть дочь твоего возраста. Она живёт неподалёку. Я убит твоим горем, дитя моё.
Мы простояли в лестничном пролёте несколько минут — я плакала, он утешал, — прежде чем я открыла дверь и вышла в главный холл больницы.
Тейт ждал меня у ресепшена, его хищный взгляд был прикован к двери, из которой я вышла.
Он молча присоединился ко мне, давая пространство, в котором я так нуждалась, пока мы шли к машине.
Когда нас встретили Энцо и Филиппо, он толкнул их плечом, оттесняя в сторону.
— Отдыхайте сегодня, — приказал он. — Я сам присмотрю за ней.
ГЛАВА 24
ТЕЙТ
Я болел от жажды.
Она пожирала меня, как холера, разрастаясь изнутри, захватывая тело.
Снаружи же я оставался символом успеха и равнодушия.
Работал. Тренировался. Посещал встречи. Считал плитки, драгоценные камни и решал уравнения, как обычно.
Но ничего не было нормальным.
Джиа чувствовала себя плохо. Я видел это, даже с моей нулевой способностью к эмпатии.
Она не выходила из комнаты четыре дня, кроме как на короткую пробежку на кухню. Не навещала мать в больнице. Не ездила на работу.
Она чахла.
А проблема была в том, что у меня уровень эмоционального интеллекта как у чёртовой сумки Birkin. Я не мог ей помочь, даже если бы попытался.
Я мерил шагами пространство перед её комнатой, как пантера в клетке, ломая голову, пытаясь понять, как её развеселить.
Она была глупой, беспечной и полностью проваливалась в исполнении нашего контракта. Я хотел подать на неё в суд за нарушение каждого его пункта. Это было моё время с ней, мой, чёрт возьми, заслуженный приоритет, а она тратила его впустую, становясь трудной и невозможной.
Наш брак был самой худшей сделкой, которую я когда-либо заключал за всю карьеру.
На четвёртый день я позвонил Калле и Дилан. Они примчались к ней с капкейками и сладким чаем — чёрт, рафинированные углеводы, сам мог до этого додуматься, — и провели у неё в комнате три часа.
— Она скорбит, — Калла утерла розовые от слёз глаза, тихо прикрывая за собой дверь. — Тебе нужно дать ей время.
— У меня закончился этот ингредиент, вместе с моим чёртовым терпением, — оскалился я.
Как только её мать умрёт, Джиа уйдёт. Мне нужно было найти новые рычаги давления.
Нет, тебе нужно перестать принуждать людей к покорности.
Легко сказать. Сила была единственным оружием, которое я умел использовать в любых отношениях.
— Хм, — Калла постучала пальцем по губам. — Звучит как твоя проблема.
— Это проблема Джии больше, чем моя. Я похороню её в судах за нарушение контракта, если она не возьмётся за ум.
— Ладно, во-первых? Великолепный способ завоевать женщину, — Дилан сложила пальцы в пистолет, прицелившись в меня с подмигиванием. — Продолжай в том же духе, Ромео. Ты на правильном пути.
Как Райлэнд женился на этой женщине? Я знал бородавки, которые были милее её.
— Я не пытаюсь заставить её влюбиться.
Дилан скорчила озабоченную мину:
— Интересно, сам ты в это веришь? Ты позволил ей купить частный самолёт и, на минуточку, целый остров.
— Она сделала это без моего ведома.
— Ага, — хмыкнула Дилан. — И твоё наказание за это — два оргазма.
Господи, женщины обсуждали всё. Я никогда не приму этот двойной стандарт, где мужчины не могут делиться деталями своей сексуальной жизни.
— Что она говорит? — вернул я Дилан к теме. Это было похоже на то, как пасти кошек.
— Почти ничего, — Дилан сморщила нос. — Думаю, ей просто нужно поднять настроение.
— Да ну?
