Папа быстрого реагирования - Ника Оболенская

примять белый шелк.

Не сводя взгляда с экрана телефона, хихикаю:

— Держись, Борцунский, это последний бастион!

Глава 74. Ах, эта свадьба!

Степанида

С горящими щеками слушаю вступительное слово тети Тани.

Валерия, умничка, берет крупным планом Тимура, и мое сердечко делает взволнованный кульбит.

Святые эндорфины, вот этот красавец в классике — мой будущий муж?!

Пока я любуюсь и, чего уж там, роняю окситоциновые слюни на Борцунского, тетя зычным голосом спрашивает, готов ли жених побороться за невесту.

Суровые лица спецназовцев горят такой решимостью, что мне даже становится немного жалко их полосу препятствий.

— Готов, — басит Тимур, и тетя ловко выдвигает вперед Оливку.

— А вот тебе и первое задание. Вот ромашка для тебя. Но не простая, там под каждым лепестком вопрос о нашей невесте. Лепестки скорей срывай, на вопросы отвечай!

Ну, на первую пару вопросов Тимур ответил легко. Глаза у меня серые, волосы темные.

Хихикаю, видя его озадаченное выражение лица на вопрос: «Какого размера ножка у твоей невесты?»

— Меньше моей! — уверенно заявляет.

— А в сантиметрах сколько? — не унимается тетя.

Да, блин!

— Тут нет такой формулировки, — лихо выкручивается жених.

И парни за его спиной одобрительно гудят, а Валерия показывает оттопыренный большой палец.

С остальными вопросами мой спецназовец разбирается быстро и четко.

Дальше у нас испытание комплиментами. И я уже на втором лестничном пролете начинаю тихо похрюкивать от смеха.

Тимур исчерпал на первом десятке ступеней эпитеты «красивая», «умная», «прекрасная», «желанная» и прочие нежности, и теперь в ход пошли комплименты поинтересней.

— Волшебная, невероятная, умная, — талдычит он на каждый шаг.

— «Умная» уже была, — ловит его тетя.

— Противотанковая. Бронебойная, — подсказывает кто-то из парней, и Тимур тут же подхватывает.

Тут кто-то из них, Костя вроде, подмечает, что в задании нет указания шкандыбать на каждую ступень, и спецназ, перепрыгивая, как кони, через три ступени, и выкрикивая, какая я разрывная, убойная и крутая, оказывается прямо под моей дверью.

Я бегу в прихожую и приникаю к глазку.

Тетя Таня явно не ожидала такой прыти от альфачей. Пыхтя забирается на нашу лестничную клетку.

— Ну, жених, осталось тебе последнее, самое сложное задание!

И она торжественно вручает обалдевшему Тимуру трехлитровую банку кваса.

— Без рук достань ключик от сердца твоей суженой. Пей до дна!

Естественно, один Тимур не справился.

Умирая со смеху, я смотрю, как всю команду «Альфа» передергивает от запредельной забористости теткиного кваса.

Ребят, но пасаран!

Наконец Тимур вылавливает ртом ключ и распахивает дверь.

Замираем, смотря на друг друга, и время будто останавливается.

Восторг в глазах моего будущего мужа такой осязаемый, что в него можно завернуться и почувствовать каждой клеточкой тела.

— А почему невеста… — начинает возмущаться тетя, но Тимур просто делает шаг вперед, заключает меня в объятия и целует.

Целует так, как только он один умеет. Без слов говоря, как он меня любит. И я отвечаю, безмолвно вторя «и я тебя люблю».

Парни громко улюлюкают и кричат «горько».

А потом всё крутится, вертится разноцветным калейдоскопом счастья.

Тосты с безалкогольным шампанским. Свадебный кортеж с лимузином и песни в караоке. Наше с Тимуром единогласное «да» во Дворце бракосочетания и море поздравлений, цветов, улыбок и слез.

Фотосессия в парке. И даже погода радует — совершенно не первоапрельская, а настоящая майская. Солнышко и безоблачное небо.

В ресторане нас встречают диджей и вполне себе современный ведущий, который весь вечер следит за тем, чтобы гостям было хорошо.

И было не просто хорошо! Было замечательно!

Наш первый танец с мужем и клятвы, сказанные шепотом. Только друг для друга.

Мой танец с папой. И, конечно, я плачу, потому что это до слез трогательно и волнительно!

И песня от Оливии, которая впервые при всех обращается ко мне мамочка.

О! Я снова рыдаю в три ручья, посылая лучи добра визажистке, намертво приколотившей мне это голливудское лицо.

И скрипачка. И конкурсы, в которых охотно участвовуют все. И даже спецназ.

Каждый осколочек счастья вкладывается в общую мозаику невероятного узора.

Много смеха. Много тостов.

Я впервые сегодня вижу начальника Тимура. Мне почему-то казалось, что полковник должен выглядеть солидно и быть, ну знаете, в почтенном возрасте. Но Натан Станиславович с треском развел этот миф.

Моложавый, подтянутый, с цепким взглядом — он производит впечатление человека, который не может расслабиться ни на секунду.

«Работа обязывает», — шепотом поясняет мне Тимур.

«Груднички» поздравляют все вместе. Боже, это так мило.

Они желают нам всего-всего и, ласково назвав меня мамой Степой, просят о самом главном — быть надежным тылом и беречь сердце их Бати.

И я снова плачу, растроганная до глубины души. Ведь спецназ — это семья.

Клянусь, если бы знала заранее, я бы заплатила визажистке двойной гонорар. Столько слез из меня вытекло — мама дорогая!

Миша тоже здесь, но, правда, без пушистого Федьки. Друг Тимура все медляки приглашает исключительно мою Галку и смотрит при этом на нее так плотоядно, что стоит бы задуматься, кто тут настоящий хищник.

— Устала, родная? — Тимур мягко накрывает мою ладонь своей. Классический ободок золотого кольца притягивает взгляд. У меня точно такое же.

Муж и жена. Не верится до сих пор.

— Если только немножко, — с улыбкой прижимаюсь к его плечу.

— Как думаешь, гадание на ползунках сбудется? — со смешком Тимур кивает на голубых победителей, лежащих на краю стола.

Спецназ с остервенением запихивал в них последние деньги, голосуя за пацана.

— Узнаем скоро, — хитро подмигиваю и перевожу взгляд на клюющую носом Оливку. — Думаю, нам уже пора оставить гостей и ехать домой.

— Будем считать деньги? — смеется Тимур.

— Конечно! — с жаром поддакиваю. — Это же традиция всех молодоженов, не будем ее нарушать.

Музыка вдруг резко смолкает. Моя тетя, добравшись наконец до диджея, пьяненко объявляет в микрофон:

— Дорогие гости, пусть и поздновато, но встречайте подарок молодым!

Раздаются звуки скрипки, звон монисто, свист и такие знакомые завывания.

— Это че там за шум? — хмурится Тимур.

И я, давясь смехом, обреченно выдаю:

— Кажется, тетя нашла другой табор.

Эпилог

— Мам, смотр-р-ри! — восторженно шепчет Оливка. — Он мне улыбается.

— Конечно, он же чувствует, что ты его любишь.

— Я очень его люблю.

Улыбаюсь и ласково глажу русый пушок на головушке сына. Егорушка супит брови и забавно чмокает губешками.

Такой хорошенький. Мой боец.

— Ему уже не больно, мам?

Я знаю, о чем она спрашивает. Бодик с забавными котиками прячет розовый шрам, пересекающий грудь Егорки.

Качаю головой:

— Уже нет.

Да, мы знали, что будет непросто. Но все