Спор не по правилам - Екатерина Юрьевна Васина
— С тебя чай. — командует Илья, направляясь к просторной кладовой в глубине квартиры, где стоит кошачий корм. — А я буду кормить этих проглотов.
Машинально набираю воды в прозрачный чайник, а сама вдруг проживаю понимание, что мы сейчас очень похожи на семью. Молодую семью, у которой все впереди.
Неужели такое возможно?!
Машинально включаю чайник, насыпаю в заварник душистый черный чай, а второй рукой набираю сообщение Еве. Она врать не будет.
“Мне нужен твой честный ответ на один вопрос. Илья влюблялся?”
Кажется, подруга как раз ковыряется в телефоне, потому что отвечает практически сразу:
“У Ильи были серьезные отношения только в университете, потом он сказал, что признается в любви только если реально влюбится. Никому не признавался, никто у него в доме не ночевал, по бабам не ходок, предпочитает кого-то постоянного, но без серьезных связей. В любви признавался?”
Наливаю кипяток в заварник, чуть не проливаю мимо и на миг внутри все холодеет. Хороша была бы с ожогами. Прямо в тему разговора в машине.
“Признался”
Прикусываю губу. Офигеть я стала откровенной!
“Ну значит влюбился мой родственник. Дашка, я тебе готова чем угодно поклясться, что у Илюхи в отношении тебя все серьезно. Я его раньше таким не видела. Да он со студентками вообще не связывался, а тут все, поплыл мой дядя. Хватай его и это… любви”.
Не выдерживаю и фыркаю от смеха.
— Я, конечно, рад, что у тебя хорошее настроение. — голос у Ильи все же пробирающий до приятных мурашек в глубине тела, так и хочется потянуться ему навстречу.
Все, Дашка, сдавайся. Сильнее чем сейчас ты уже не влипнешь в мужчину.
— Но? — разворачиваюсь к нему.
Илья успел переодеться, так что теперь щеголяет в мягких домашних штанах и простой серой футболке. Он, конечно, не человек-шкаф, как Егор Аристархович, но тоже мощный, надежный и сильный. Только от его силы веет не агрессией, а спокойствием и уверенностью.
— Но может ты поделишься над чем смеешься? — дергает бровью.
— Ева… — развожу руками. — У нее гормоны. — точно извиняюсь за подругу.
Илья взъерошивает волосы, отчего у меня сердце начинает колотиться где-то в горле, шумом отдаваться в ушах.
Сегодня все ощущается по другому. В воздухе точно разлито ожидание. И от этого внутри скручивает.
— Чай? — произносит он странным тоном.
О, да! Сейчас самое правильное, что я могу сделать — утащить его пить чай за столик у окна.
Вместо этого подхожу и вскидываю взгляд, теряюсь в зеленом омуте. Голова слегка кружится, все кажется немного нереальным. Даже мой голос точно и не мне вовсе принадлежит.
— Илья… можно… я тебя потрогаю. — зажмуриваюсь на миг, но все же заканчиваю фразу. — Всего…
* * *
Опять не то сказала. Опять завис Илья и смотрит на меня странным взглядом. Не ошарашенным, а скорее обреченным что ли. Самое время извиниться, дать заднюю и включить чайник. Вместо этого продолжаю стоять и смотреть глаза в глаза. И руку держу у него на груди. Касаюсь прямо кончиками пальцев, которые точно обжигает даже сквозь довольно плотную ткань футболки.
Надо сказать что-то, наверное, да? А то молчание, кажется, становится зловещим. По крайней мере коты ушли в спальню едва ли не задним ходом.
— Мышцы у тебя очень… твердые.
Молодец, Даша, прям вот отлично сказала! Главное — вовремя.
Илья сглатывает и глаза чуть темнеют, но он не двигается. Точно и правда окаменел.
— Твердые. — соглашается резко охрипшим голосом. — Прямо все… твердое.
Я чувствую как его пальцы касаются моего подбородка, цепляют и тянут куда-то вверх. Не страшно, а просто очень замирательно. Внутри все то сжимается, то начинает трепетать как крылья бабочек.
Но я бабочек не ела!
Сколько глупых мыслей то в голове! Невольно тянусь, подчиняясь пальцам, по-прежнему глаза в глаза. Понимаю, что он хочет сделать и… не против. Наоборот, меня окутывает жаром, от которого хочется потянуться и замурлыкать как кошка. Мою выдержку сейчас нагло бомбардируют мужские феромоны. И, кажется, я готова сдаться.
В последний момент не выдерживаю и закрываю глаза. За секунду до того, как жесткие и горячие мужские губы касаются моих губ. Осторожно, едва уловимо. Точно пробуют и просят разрешение.
Матерь котья, я ж не целовалась ни разу. Как это делать? Природе довериться или все же нужен какой-то опыт. Некоторые вон, говорят, на помидорах тренируются.
— Расслабься. — слышу едва уловимый шепот, когда Илья на миг отвлекается от поцелуя. — Просто расслабься и доверься.
Еще месяц назад я бы на такое предложение покрутила пальцем у виска. Но сейчас… мне нравится. Потому и правда расслабляюсь, потому что уверена — Илья ничего плохого не сделает. Машинально приоткрываю губы, позволяя углубить поцелуй.
Я ждала этот поцелуй! Наверное, уже неделю ждала, но тупила, да. Тот случай, когда и хочется и колется и страшно.
Хотя на самом деле совсем даже не страшно. И не стыдно, что совсем не умею целоваться. Да у меня вообще никаких мыслей сейчас нет, только ощущения. Чувствую как меня привлекают к сильному телу, плавлюсь и точно стараюсь прижаться еще сильнее, втиснуться в него.
Мой первый поцелуй будет ассоциироваться теперь с кофе, который мы выпили в машине и с привкусом мяты. А еще с чем-то, что принадлежит только Илье. Его запах, вкус, тепло.
Илья не спешит. Постепенно углубляет поцелуй, будит внутри меня вспышки, которые ударяют в низ живота, кружат голову. Я не падаю сейчас только потому, что меня прижимают очень нежно, но крепко.
Проходят часы, годы, века, пока мы чуть отстраняемся друг от друга. Буквально на пару сантиметров, чтобы взглянуть друг на друга. Губы, кажется, слегка опухли и горят.
— Дашенька! — шепчут мне прямо в рот. — Можно ты меня пока трогать не будешь, а? Пожалей меня!
О чем он вообще? Я же его не бить собираюсь, а только того… потрогать, привыкнуть. О чем и сообщаю Илье с самым озадаченным видом. Но почему-то он и не думает расслабляться. Его ладони едва не прожигают мое платье, да и от него всего идет ровное тепло. Надежное и одновременно дразнящее.
— Даш, я тебя люблю. — ох, прямо в самое сердечко. — Я так только в универе влюблялся, на первом курсе, если что. Обещал тебе, что пальцем не трону, пока не будешь готова. Поэтому я сейчас должен отступить, Дашенька, потому что нервы на пределе. Не хочу тебя испугать.
До меня постепенно начинает доходить о чем он вообще говорит. Тут бы, наверное, отшатнуться. Но
