Украденная стать матерью - Ксения Фави

гости» к моему отцу, я узнаю только в аэропорту. Не знаю, был ли глубокий смысл в этом признании. Или просто из-за задержки рейса Рус настолько изнывал от скуки, что его потянуло на откровенности.

Даже думать не хочу, как они там разговаривали. Но мой мужчина хотя бы цел и на свободе. Это уже огромный плюс. А то, что он не станет домашним парнем, как Паша, я уже не сомневаюсь. Когда-то, узнав правду о нем, я все равно вернулась в его дом. Так и кого теперь ругать?

Возможно, это часть моей судьбы — следовать за его планами. И вносить в них свои коррективы! Например, я наотрез отказалась лететь на другой континент. И Рус снимает домик в пригороде Лондона.

Атаманов не беден, но боюсь предположить, в сколько ему обходится вся эта афера. Впрочем, на месте мы ведем образ жизни довольно экономный. Меня не тянет ходить по заведениям и шопиться. Прогулки, зависание с графическим планшетом в саду, а позже на веранде (когда становится холодно), чтение книг и полезной инфы. В этом сейчас моя жизнь.

Ну и в любимом. А еще в том чуде, которое растет внутри меня уже много недель.

Рус, как и обещал, живет в основном с «нами». В двухэтажном, но небольшом по площади, домике из красного кирпича есть комната для гостей. Раз в месяц там бывает мама, несколько раз ее занимали друзья. А муж не оставлял меня одну больше чем на пол недели.

Я называю Руса мужем не для красного словца, как это делал когда-то наш адвокат. Нет, сидя сейчас в летнем кафе, завернувшись в плед, я смотрю на руку с широким кольцом и жду своего законного супруга! Тот редкий случай, когда мы выбрались в город, чтобы кое-что купить.

— Нашел? — немного щурюсь и поглаживаю огромный живот.

Руслан ходил в торговый центр один, мне уже тяжеловато бегать по отделам. Ему были нужны сапоги для прогулки по зимнему лесу. Да, кое-что не меняется. Хотя и зима здесь, конечно, не как наша. Снега почти нет, только слякоть.

— Не то, что нужно. Съездим еще на восток, в ту башню со спецотделами.

Закатываю глаза.

— Мм…

— Ты обещала быть со мной в горе и радости!

И с этим не поспоришь. Впрочем, я даже предположить не могла, что прилечу в Лондон Атамановой. Да этот мужчина даже предложение мне не делал! Сказал — нужно кое-что уладить перед отъездом. Наверное, и на мотоцикл бы посадил, если бы не положение.

Шокировать меня — это в духе Руса. Он устроил нам регистрацию здесь и сейчас. Без всяких заявлений и выбора фаты. Правда, проникновенно заверил, пока я раскрывала и закрывала рот у входа в загс, что устроит для меня церемонию любого масштаба! Но по возвращению из-за границы.

Впрочем, пышные вечеринки я все равно не люблю. Как и кольца. Исключение составляет только вот этот шикарный ободок из платины. На его внутренней стороне есть надпись: ты — мой главный план. Я расплакалась, впервые увидев ее. Хотя что там, у меня весь тот день глаза были на мокром месте.

— Я да, — разгоняю любимые воспоминанья, встаю из кресла, — а вот твои дети пока ничего тебе не обещали.

— Уверен, они за активность в любом ее проявлении.

— Угу.

Не знаю, были ли в моем роду двойняшки. Мама среди своей родни такого не помнит. А про отца я так ничего и не знаю. Порой мне хочется общаться хоть с кем-то из тех родственников. Грустно, что нет в живых бабушки и дедушки. Хотя неизвестно, конечно, как бы они меня восприняли.

Навязываться, впрочем, я никому не думаю. У меня и своих родственников достаточно. А скоро появятся двое новых. Руслан станет отцом сразу двух сыновей.

— Нет, если ты неважно себя чувствуешь… — спохватывается Атаманов.

Морщусь.

— Ой всё, Рус. Едем! Но только мы все пойдем с тобой по магазинам.

От перспективы гулять с бегемотом наш папочка закашливается. Но берет себя в руки. Убирает с моих плеч клетчатый плед.

— Хорошо, доктор советовал тебе прохаживаться перед родами.

— Не напоминай!

Я и так стараюсь думать о чем угодно, но возвращаюсь мыслями к тому самому дню. Он не будет сюрпризом. Мне назначена операция. Одновременно так хочется, чтобы мой арбузный образ жизни закончился, и окутывает страх.

— Вчера я пообщался с главным по родильному корпусу. И я вполне могу пойти туда с тобой. Только нужно будет сдать необходимые анализы.

Мм… Рус пережил многое в этой жизни, но роды!

— Ты уверен? — моя рука крепче хватается за него, пока мы идем к машине.

— Я столько наблюдал за тобой и пропущу такое событие? Нет, — он улыбается, — то есть да, я уверен.

На меня снова накатывают картинки прошлого. Торможу у нашего серого низкого авто.

— Хм, — думаю над формулировкой, — как думаешь, он и сейчас следит за моей жизнью?

Руслан качает головой, протягивает руку к моей щеке. Ладонь такая теплая, а край кожанки наоборот щекочет холодом.

— Он может знать общие данные, — Рус поглаживает меня, — но до подробностей он теперь не доберется.

Смотрю в глаза супруга.

— Он так не хотел, чтобы я родила. Почему? Я и не думала вешать на него внуков.

Руслан притягивает меня ближе.

— Боялся, что так его поступок по отношению к тебе будет выглядеть более отвратительным. Раз ты уже мама, а он не только непутевый отец, но и дед. Или было что-то еще… Черт с этим сумасшедшим.

Сама я больше ничего не слышала об отце. Со мной и с мамой он не пытался выйти на связь. Рус тоже с ним после той ночи не общался.

Может быть, стоит навсегда выкинуть его из головы. Как я делаю это сейчас. Я вообще ни о чем не могу думать. Ведь мой рот накрывают самые вкусные в мире губы.

Мне как обычно жарко, когда мы отрываемся от друг друга. И на лице глуповатая улыбка. Как будто меня впервые поцеловал кумир, в которого я всегда была влюблена. А мне лет девятнадцать, не больше.

Что мне двадцать пять, это мой муж, и я беременна от него — такие мелочи!

— Почему ты смеешься? — Рус замечает мой вид.

— Думаю, что до странности сильно в тебя влюблена.

Мужчина щурится.

— И что в этом необычного? Да у тебя не было шансов!

Теперь мы ржем оба.

— Все же ты запал на меня первым, — показываю язык.

Супруг не теряется.

— Да я вообще порасторопней буду!

Загружаемся в свой