Не Твоя Ставка, Мажор! - Мира Лаверн
Лицо Дениса побелело.
Он бросился к технической стойке сбоку сцены, но Егор и ещё один хоккеист встали на пути.
Не схватили.
Просто перегородили дорогу.
Запись продолжалась:
— Либо ты поможешь мне закончить это на балу, либо следующая публикация будет намного хуже голосовых.
Когда голосовое закончилось, в зале стояла тишина.
— Монтаж, — сказал Денис. — Она сгенерировала голос.
Кирилл снова поднялся.
— Исходное устройство передано для экспертизы. Запись получена до бала и зарегистрирована вместе с описанием обстоятельств.
— Вы все сговорились!
— А удалённая публикация? — спросила я. — Когда я потребовала доказать доступ, пост исчез через несколько секунд.
На экране показали временную шкалу.
Сообщение.
Публикация.
Моё требование удалить.
Исчезновение поста.
— Сергей мог удалить, — сказал Денис.
Сергей Белов отступил от официальной камеры.
Все посмотрели на него.
— Я ничего не делал, — произнёс он.
— У комиссии есть переписка, где ты покупаешь исходные видео, — сказала я. — Есть данные твоего агентства и переводы людям, продававшим материалы.
Сергей повернулся к выходу.
Сотрудник безопасности остановил его.
— До окончания мероприятия вы останетесь в зале.
— Вы не имеете права меня задерживать.
— Тогда добровольно пройдём для беседы.
Софья Соколова поднялась.
— Это клевета на фонд. Моя компания оказывала законные рекламные услуги.
— Именно это предстоит проверить, — ответил Кирилл.
— Вы не представитель университета.
— Я представляю интересы нескольких пострадавших.
Александр Орлов до сих пор сидел.
Не вмешивался.
Он смотрел на Дениса.
Я не могла понять выражение его лица.
Гнев.
Страх.
Или ожидание того, что произойдёт дальше.
Денис тоже посмотрел на него.
Потом улыбнулся.
— Хорошо, — сказал он. — Хотите правду? Получите всю.
Он достал из внутреннего кармана тонкий конверт.
Тот самый, о котором предупреждал.
— Денис, — впервые произнёс Александр Орлов.
Всего одно слово.
Но в нём было больше власти, чем во всех распоряжениях администрации.
Денис повернулся к нему.
— Что? Теперь нельзя публиковать личные документы?
— Это не относится к каналу.
— Относится ко всему.
Он поднял конверт.
— Вы думаете, я сделал это ради денег? Ради повязки? Потому что завидовал любимому племяннику?
В зале снова зашептались.
Тимур оттолкнулся от колонны.
Впервые за всё выступление сделал шаг вперёд.
Денис увидел.
— Иди сюда, брат, — сказал он. — Или теперь правильно говорить иначе?
Тимур подошёл к сцене.
Не поднялся.
Остановился внизу и посмотрел на Дениса.
— Не делай этого.
— Боишься?
— Нет.
— Тогда хочешь узнать, почему твой отец всю жизнь держал меня рядом?
Александр Орлов поднялся.
— Денис, документ касается не только тебя.
— Именно. Он касается вашей идеальной семьи.
— Ты можешь поговорить со мной отдельно.
— Я говорил. Много лет.
— Не так.
— А как? Как законный сын?
В зале стало настолько тихо, что слышался шум вентиляции.
Денис разорвал конверт и достал старый лист.
— Вот результат генетического исследования, — сказал он. — Вероятность биологического отцовства Александра Викторовича Орлова — девяносто девять целых девяносто семь сотых процента.
На экранах ничего не появилось.
Женя не показывала документ.
Мы не собирались превращать чужое происхождение в ещё одну публикацию.
Но камеры в зале снимали.
— Мой отец погиб, когда я был ребёнком, — продолжил Денис. — Только он никогда не был моим биологическим отцом. Им был человек, который сейчас сидит в первом ряду и двадцать лет называл меня племянником, чтобы не разрушить правильную семью.
В зале раздались возгласы.
Тимур смотрел на отца.
Не на Дениса.
— Это правда? — спросил он.
Александр Орлов не ответил сразу.
Время растянулось.
Потом он сказал:
— Да.
Всего одно слово.
Точно так же когда-то Тимур подтвердил участие в ставке.
Без оправдания.
Без возможности сделать вид, что ничего не произошло.
Тимур побледнел.
Денис рассмеялся.
— Вот и всё. Теперь понимаешь? Всё, что получил ты, могло быть моим. Фамилия, место в семье, компания, команда. Он выбрал тебя и твою мать. Мне оставил фонд, оплату учёбы и разрешение стоять рядом.
— Я не знал, — сказал Тимур.
— Конечно. Ты никогда ничего не знаешь, пока правда не мешает тебе выглядеть хорошим.
— Это не имеет отношения к Алисе и каналу.
— Имеет. Канал дал мне то, чего семья никогда не давала. Право решать, какая версия станет правдой.
Я смотрела на Дениса и понимала: в этом была его главная ошибка.
Он действительно считал, что боль превращает контроль в законное право.
Что если его жизнь определили другие, теперь он может делать то же самое со всеми вокруг.
— Ты был ребёнком, которому солгали, — сказала я.
Денис повернулся ко мне.
— Не вмешивайся.
— Но канал создал уже не ребёнок.
— Ты ничего не понимаешь.
— Понимаю достаточно. Твой отец скрывал правду. Александр Орлов сделал выбор, последствия которого ты несёшь до сих пор. Но Лиза не виновата в твоём происхождении. Люди, чьи документы ты продавал, не виноваты. Я не виновата. Тимур тоже не принимал решение скрывать тебя.
— Он получил всё.
— Это не даёт тебе права отнимать у других.
Денис скомкал документ.
— Легко говорить, когда тебя выбрали.
— Меня никто не выбирал. На меня поставили.
— И всё равно Тимур оказался рядом.
— А ты сделал всё, чтобы превратить это в оружие против него.
— Потому что он заслужил.
— За ставку — ответственность. За поступки — ответственность. Но не за то, что ваш отец солгал тебе.
Тимур поднялся на сцену.
Охрана не остановила.
Он встал рядом со мной, но не коснулся.
Даже сейчас.
— Алиса права, — сказал Тимур.
Денис усмехнулся.
— Конечно.
— Я принял ставку добровольно. Не потому, что ты заставил. Не потому, что отец любил меня больше. Потому что был уверен, что могу распоряжаться чужими чувствами.
Он взял второй микрофон.
— Без моей самоуверенности пари не стало бы главным событием университета. Если бы я отказался в раздевалке, у канала не было бы этой истории. Я продолжал спор после публикации, хотя видел, что происходит с Алисой. И я не буду использовать действия Дениса, чтобы представить себя жертвой.
В зале начали поднимать телефоны ещё выше.
Тимур посмотрел прямо в камеру.
— Я виноват в начале. Денис отвечает за канал, тотализатор и утечки, если проверка подтвердит документы. Это разные поступки. Один не отменяет другой.
Денис покачал головой.
— Ты опять делаешь это.
— Что?
— Красиво признаёшь вину, когда уже нечего терять.
Тимур снял с внутренней стороны пиджака маленькую нашивку.
Капитанскую повязку он не носил, но, видимо, принёс с собой её знак — тканевую эмблему команды с буквой «К».
Он положил её на стойку.
— Я временно отказался от обязанностей до проверки, — сказал Тимур. — Теперь отказываюсь окончательно. Независимо от решения команды.
Егор внизу напрягся.
— Тимур, — произнёс он.
— Не сейчас.
Тимур продолжил:
— Пятьсот тысяч, которые я потерял
