Муж моей подруги - Мила Младова
— Надолго Ваню положили в больницу?
— На две недели.
— Две недели?! — Кира бледнеет. — Господи. Это ужасно.
— Что ж, похоже, это станет частью нашей жизни.
— Это ужасно.
— Я знаю. — Вблизи Кира выглядит не так идеально. Она похудела, и я замечаю темные круги у нее под глазами. — Кира, расскажи мне, как у тебя дела.
Она смотрит на меня настороженно.
— Ты правда хочешь знать?
— Конечно.
Тяжело вздохнув, она прислоняется к стене.
— Кирилл очень плох. Я провожу с ним весь день, забочусь о нем, пытаюсь поднять ему настроение, а потом прячусь в ванной в слезах. Потом Эля приходит домой из школы, так что я нацепляю фальшивую улыбку и веду себя, как будто у меня все прекрасно.
— У тебя это очень хорошо получается, — криво усмехаюсь я.
— Да, большое спасибо, — парирует она в ответ. — Меня сейчас все так бесит!
Она пристально смотрит на меня.
— Ты имеешь в виду Володю?
— Да, его. Я в ярости, но, если быть до конца честной, я рада, что наконец-то могу изменить свою жизнь. Я давно хотела это сделать.
— Это?
— Мы разводимся.
— Ты правда решилась на это?
— Да.
— Значит, я оказала тебе услугу, — говорю я, только наполовину шутя.
— Да, точно. — Ее лицо мрачнеет. — Я хожу к психотерапевту.
— К какому?
— К Корнееву.
— Максим тоже к нему записался. Я уговорила его принимать антидепрессанты.
— Ты шутишь.
— Нет. Я тоже собираюсь его навестить.
— Боже мой, — говорит Кира. — Мы своими страстями и психотерапевта доведем до антидепрессантов. — Мы смотрим друг на друга и ничего не можем с собой поделать: мы улыбаемся. Затем лицо Киры мрачнеет. — Володя выставил дом на продажу. Хотя ты, наверное, уже это знаешь.
— А что насчет Эли и Мити?
— Ты имеешь в виду, как они справляются с разводом? Они переживут. Мите, конечно, тяжело. Он знает, что у его отца был роман с тобой. Он знает, что Вова — отец Вани. Надеюсь, он сможет это принять. — Она делает глубокий вдох. — У него появилась девушка.
У Володи?
Я недоверчиво выдыхаю.
— Нет! У Мити!
— У Мити? — Я не знаю, почему я так удивлена. И к тому же иррационально оскорблена и ревную; я хочу, чтобы ему нравилась Рита. — Кто?
— Одноклассница. Лиля Герасимова.
На глаза Киры наворачиваются слезы.
— Кира, Лиля — очень милая девочка.
— Она маленькая прошмандовка. Она носит самое обтягивающее…
— Кира! Возьми себя в руки. Вспомни себя в их возрасте. — Более мягким голосом я добавляю: — Помнишь, почему мы сдружились?
Кира смотрит на меня, и на мгновение я надеюсь, что она видит не меня, измученную, измотанную, испуганную, виноватую Юлю, замужнюю мать двоих детей и прелюбодейку, а ту Юлю, какой я была тем давним весенним днем, когда наши глаза встретились на футбольном матче. Когда Мите и Рите было по три года, а нам не было и тридцати.
Голубые глаза Киры темнеют.
— Я помню, как мы шутили о совместной жизни в доме престарелых. Максим писал бы статьи, Володя перебирал бы свои бумажки, а мы с тобой сидели бы на скамейке и сплетничали.
— Да.
Открывается лифт, выбрасывая медсестру, которая спешит мимо нас в направлении, противоположном палате Вани.
Кира смотрит на часы.
— Мне нужно идти.
— Подожди, Кира. А что насчет нас? Ты думаешь...
Кира пристально смотрит на меня. Ее голос напряжен, когда она говорит:
— Думаю ли я, что мы все еще можем быть подругами? Я не знаю, Юля.
— Я думаю, мы нужны друг другу.
— Возможно, ты права. Думаю, еще рано судить, — тихо говорит Кира. Затем, как будто признав слишком многое, она выпрямляется. — В любом случае мне пора идти. Я просто хотела, чтобы Эля увидела Ваню; я не собиралась болтать с тобой по душам.
Она резко поворачивается и шагает обратно к палате.
Глава 56
Осень 2021 года
Следуя за Кирой, я замечаю несколько особенно светлых волосков, спускающихся к ее безупречному воротничку: седые волосы! У Киры седые волосы! Потрясенная, я ловлю себя на том, что поглаживаю свою кудрявую копну, думая не о тщеславии, а о неумолимом течении времени.
Вернувшись в палату, Кира объявляет:
— Эля, пора домой.
— Нет, мам!
— Нам ехать целый час, а тебе завтра в школу.
— Но, мам...
Кира целует Ваню в лоб.
— Пока, дорогой. Увидимся.
— До свидания, тетя Кира.
Я обнимаю Элю.
— Я была так рада тебя видеть. Спасибо за подарок.
— До свидания, тетя Юля, — говорит маленькая девочка, надувая губки, когда мать толкает ее к двери.
Затуманенные глаза Киры, ее обиженный ребенок, ее худоба — все это делает ее такой уязвимой, даже хрупкой.
— Кира…
Кира останавливается в дверях и настороженно оглядывается на меня.
— Да?
Я люблю тебя, Кира, хочу сказать я, но она выглядит слишком суровой, слишком настороженной, слишком серьезной. Мне придется повременить с признаниями.
— Спасибо, что приехала.
Она кивает.
— Ага, пока.
Они идут дальше по коридору. Эля недовольна и всю дорогу к лифтам продолжает протестовать. Ваня тоже недоволен и раздражен и более чем готов рухнуть обратно в постель. Я раскладываю новые книжки на столе, готовясь к завтрашнему дню. В остальной части больницы сейчас тихо. Посетители ушли, пациенты спят.
Я стою у окна. Из этой комнаты открывается вид на дорогу, и вдруг я вижу Киру и Элю, переходящих улицу. Они кажутся одновременно далекими и близкими. Кира держит дочь за руку, Эля не вырывается, значит она уже простила свою мать за то, что та забрала ее у Вани. Я могу представить, какой разговор состоится у них в машине по дороге домой.
Эля захочет узнать о больничной палате, катетере, муковисцидозе. Кира объяснит ей все это простыми словами, затем сменит тему, направив думы Эли в более радостное русло, чтобы у девочки не было проблем с засыпанием. Возможно, во время поездки Кира споет Эле песни, которые мы когда-то пели все вместе, когда ехали в Сочи, чтобы провести там наши августовские каникулы.
Кира и Эля подходят к парковке, на которой прошлым вечером я стояла с Володей. Из моего окна открывается вид на мою подругу и ее дочь, а также на отражение меня и Вани в этой больничной палате. Футуристический конструктор Вани лежат в изножье его кровати. Ваня быстро моргает, глядя в потолок. Расплывчато накладываются друг на друга подол розового платья Эли, ее белые носочки, блеск ее черных туфелек; затем все это исчезает, когда Кира и Эля садятся в машину.
