Мажор. Это фиаско, братан! - Айская
Двери распахнулись, и в аудиторию вошел мужчина, чей вид заставил даже самых развязных мажоров выпрямить спины. Профессор Громов. Сухой, подтянутый, с холодными серыми глазами и голосом, напоминающим скрип несмазанных петель.
Он не стал представляться. Просто открыл ноутбук, и на экране вспыхнула сложнейшая схема рыночных деривативов и формул дисконтирования.
— Итак, господа «будущие лидеры экономики», — Громов обвел зал взглядом. — Сегодня мы начнем с того, на чем многие из вас погорят на первой же практике. Анализ рисков при волатильности кривой доходности.
Он замолчал, и его взгляд внезапно остановился на мне. Я чувствовала, как по залу пробежал смешок. На фоне холеных студентов в рубашках мой черный капюшон выглядел как бельмо на глазу.
— Вижу новое лицо, — Громов чуть прищурился. — Анастасия Макаркина, если не ошибаюсь? Перевод из регионального вуза. Скажите, Анастасия, в вашем... учебном заведении учили чему-то, кроме основ бухгалтерии сельпо?
Матвей едва заметно обернулся, на его губах играла предвкушающая усмешка.
— Выходите к доске, — отрезал профессор. — Покажите нам расчет приведенной стоимости для этого кейса. Если, конечно, вы знаете, что такое PV.
Я встала. Гул в аудитории усилился.
«Она сейчас упадет», «Спорим, она не знает, с какой стороны маркер держать?».
Я спускалась по лестнице, чувствуя на себе сотни оценивающих взглядов. Когда я подошла к доске, Громов протянул мне стилус, как шпагу для дуэли.
— Кейс номер пять, — сказал он. — У вас три минуты, чтобы найти ошибку в расчетах доходности к погашению.
Я посмотрела на экран. Формулы рябили, но цифры — это те же удары. В них есть своя логика, свой ритм. Я вспомнила, как ночами в нашей крошечной квартире зубрила учебники, пока отец спал в соседней комнате. Это был мой единственный билет оттуда, и я не собиралась его выбрасывать.
Я быстро набросала основную формулу:
Громов хмыкнул, но промолчал.
— Ошибка не в формуле, — голос мой прозвучал на удивление твердо. — Ошибка в допущении. Вы не учли инфляционную премию за третий квартал. Если мы скорректируем ставку i на реальный показатель, доходность падает на 1.5 %, что делает весь проект убыточным.
Зачеркнула одну цифру и вписала другую. В аудитории воцарилась гробовая тишина.
Громов подошел ближе к доске, поправил очки и долго всматривался в мои каракули. Матвей перестал улыбаться. Его друзья переглядывались в недоумении.
— Садитесь, Анастасия, — наконец сказал профессор, и в его голосе впервые не было льда. Скорее... озадаченность. — Ваше «сельпо», видимо, использует продвинутые методики. Господин Котовский, а теперь вы выйдете и объясните нам, почему вы пропустили эту «незначительную» деталь, когда готовили этот же кейс на прошлом семинаре.
Я возвращалась на свою галерку, чувствуя, как по спине пробегает холодок триумфа. Проходя мимо Матвея, я не удержалась и на секунду задержалась.
— Кажется, у твоего «золотого стандарта» небольшая погрешность, — шепнула я так, чтобы слышал только он. — Удачи у доски, отличник.
Матвей сжал кулаки, и я увидела, как на его шее вздулась вена. Он явно не ожидал, что «девочка из провинции» умеет не только огрызаться, но и думать.
Глава 4
Настя...
После лекции я зашла в уборную, чтобы просто умыться ледяной водой и смыть с себя это липкое чувство чужого превосходства. Зеркала здесь были в золотых рамах, а воздух пах дорогим селективным парфюмом, от которого першило в горле.
Я только успела вытереть руки бумажным полотенцем, как дверь за спиной захлопнулась. Щелчок замка прозвучал в тишине как взвод курка.
Их было трое. Элина — та самая тонкобровая блондинка, которая на парковке морщила нос при виде моих кед, и две её «тени» в идентичных шелковых блузках. Они встали полукругом, отсекая меня от выхода.
— Знаешь, Настенька, — Элина медленно подошла к раковине, не сводя с меня глаз через зеркало. — У нас в университете есть своя экосистема. И в ней нет места сорнякам, которые пытаются цвести ярче роз. Ты сегодня слишком громко выступала у Громова.
— Это библиотека? Нет. Это туалет. Здесь тоже нельзя громко выступать? — я спокойно развернулась к ним, прислонившись спиной к раковине.
— Здесь мы объясняем правила тем, кто плохо слышит, — Элина сделала шаг вперед. Её лицо исказилось от брезгливости. — Ты думаешь, если отец Матвея притащил твою мамашу в свой дом, ты стала одной из нас? Ты — дворняжка. И если ты еще раз решишь выпендриться перед Матвеем, я сделаю так, что твоё лицо перестанет быть... симметричным.
Она протянула руку, явно намереваясь либо схватить меня за волосы, либо плеснуть водой, которая всё еще бежала из крана.
В «Ударнике» меня учили одному золотому правилу: никогда не жди удара, если видишь замах.
Мой мозг мгновенно переключился в режим анализа боя. Дистанция — метр. Центр тяжести противника смещен на правую ногу. Агрессия — 90 %. Техника — нулевая.
Когда её ладонь была в десяти сантиметрах от моего лица, я просто сместилась на полшага в сторону. Инерция Элины сделала всё за меня. Я перехватила её запястье — не больно, но так крепко, что она вскрикнула от неожиданности, — и заломила руку за спину, припечатывая её лицом к зеркалу.
— Эй! Отпусти её! — взвизгнула одна из «теней», пытаясь броситься на помощь.
Я даже не обернулась. Просто чуть сильнее надавила на локоть Элины, заставляя её охнуть.
— Стоять, — мой голос прозвучал так тихо и страшно, что девчонки замерли на месте. — Давайте договоримся сразу. Я не пришла сюда заводить друзей. Но я и не жертва для вашего скучного буллинга.
Я наклонилась к самому уху Элины. Она дрожала, и я видела, как её идеальный макияж начинает плыть от выступивших слез страха.
— В моем районе, если кто-то зажимает человека в углу, он должен быть готов к тому, что у него выбьют зубы. Я занимаюсь боксом три года. Хочешь проверить, какова сила моего удара, если масса моего кулака, умножится на ускорение, которое я придам твоей челюсти?
Я прошептала формулу прямо ей в затылок.
— Я... я всё поняла... — пролепетала она, пытаясь вырваться.
Я отпустила её так же резко, как и схватила. Элина отшатнулась, судорожно потирая запястье. Её подруги попятились к двери, в ужасе глядя на меня, будто у меня только что выросли клыки.
— Правило номер один, — я подобрала свой рюкзак. — Не трогайте меня, и я не трону вас. Правило номер два: если еще раз закроете за мной дверь на замок — я выбью её вместе с вами.
Я подошла к выходу. Девушки буквально вжались в стену, пропуская меня.
— И передайте Матвею, —
