Бракованный. Меняю мужа - Джули Рэйн
— Извинений? — откидываю остатки одеяла и поднимаюсь на ноги, не обращая внимание на желание желудка вывернуться. — За то, что ты бросил меня в мой день рождения? Или, может, за то, что даже не соизволил позвонить предупредить, что задержишься на работе? — Я медленно наступаю в его сторону, чувствуя огромную возрастающую волну негодования. — Или, может, за то, что вместо извинений ты пытаешься пристыдить меня?
— Мия… — уже мягче произносит он, сверяя меня настороженным взглядом. — Ты же знаешь, что в предпраздничные дни я должен быть на работе, там ажиотаж и…
— И во всей компании не найдётся человека, который смог бы тебя заменить?! — останавливаюсь за два шага до него, потому что не уверена в своей благоразумности.
Марк приоткрывает рот, но я знаю, что он скажет. Знаю и не даю смолоть очередное оправдание:
— Нет человека, который смог бы тебя заменить на пару часов, чтобы ты приехал к жене и поздравил её?! Никто бы с этим не справился? Всё развалилось бы за два грёбанных часа?!
Глаза горят, налившись свинцом. В теле такое напряжение, что сжатые кулаки подрагивают. Человек, которого я называю мужем уже восемь месяцев, поднимает руки в защитном жесте.
— Я не знал, что для тебя это так важно… — ошеломлённо произносит он. — Я ведь поздравил тебя утром и планировал отметить в другой день…
Прикрываю глаза в приступе ярости.
Я ведь поздравил утром. Думал отметить в другой день.
— Ты опаздываешь, — только и говорю я, открывая глаза.
Марк делает неуверенный шаг ко мне, но я его останавливаю, выставив вперёд руку.
— Детка, — зовёт он ещё с какой-то надеждой, не зная, что внутри меня уже прошёлся ураган.
— Поговорим вечером, — отрезаю я и ложусь обратно в постель, укутываясь в одеяло, которое, в отличие от слов мужа, хотя бы согревает.
* * *
У кого из семейных пар не бывает ссор, — убеждаю я себя, когда заканчиваю накрывать на стол.
Полдня я боролась с желанием всё бросить, стереть последние восемь месяцев и забыть всё, как страшный сон неудачницы, но в итоге в борьбе с чувствами разум победил. Мы в браке совсем ничего по меркам человеческих жизней, и глупо рушить то, что можно ещё попытаться спасти. Я решила попробовать всё исправить.
Возможно, утром я была слишком резка. Головная боль после вчерашнего веселья была мне не лучшим союзником. Как говорит моя мама — все проблемы решаемы с помощью обычного разговора. Что ж, наверное, в попытке поговорить я чуток перестаралась, когда перешла на крик и обвинения. Сейчас, когда мы оба успокоились, самое время спокойно, по-взрослому, всё обсудить.
Вот только мне не нравится, что в мысленной попытке найти компромисс и оправдать моего благоверного я начинаю чувствовать себя виноватой за то, что родилась именно вчера. Как будто, если бы родилась в другой день, например, летом, то и повода для ссоры бы не было. Абсурд выходит за границы, но, к счастью, я ещё не настолько обезумела, чтобы поддаваться подобным мыслям. Хотя если так пойдёт и дальше, то я стану прекрасным кандидатом в жертвы абьюза.
Зажигаю свечи в роскошном позолоченном канделябре и поправляю пояс белого шёлкового халатика. Пробегаю взглядом по накрытому столу, чтобы убедиться, что ничего не забыла. Я подготовилась к разговору с мужем по всем фронтам.
Хлопок входной двери заставляет сердце ускориться. Иду к Марку с чёткой мыслью найти сегодня компромисс. Мы должны это сделать, иначе придётся признать, что наши отношения были ошибкой. Что обстоятельства оказались сильнее, чем наша любовь.
Мы замечаем друг друга в коридоре, стоя по разным концам. Бегло осматриваю мужа, пока он вешает пальто: передо мной всё тот же лощёный денди двадцать первого века в строгом тёмно-синем костюме, — Марк практически не изменился с нашей первой встречи, быть может, только пара морщин на лбу стали более заметны из-за его частой хмурости. Он расслабляет серый галстук, проводит по мне взглядом и одаривает сексуальной предвкушающей улыбкой. Сердце делает мягкий удар надежды: не всё потеряно. Каждый шаг навстречу по знакомому коридору — как метафора сближения. Так и должно быть. Каждый должен пройти свою половину пути в работе над отношениями.
Обнимаю и нежно целую мужа, который расплывается в довольной улыбке. Его руки ложатся мне на поясницу, затем спускаются ниже и бодро забираются под халат. Мне льстит его желание, но это не тот способ, которым я хотела бы решить образовавшееся между нами недопонимание. Эта часть алгоритма, безусловно, приятная, но далеко не главная. Сначала — разговор. Нам нужно расставить все точки над “i”.
— Не сейчас, — шепчу я, заглядывая в карие глаза. — Давай сначала поужинаем?
Марк прикусывает нижнюю губу в бессловесной борьбе, медленно убирает руки с моего тела и неуверенно кивает. Веду его за стол, где подмечаю азартный блеск в глазах мужа. Ему всё нравится. Отлично. Всё идёт по плану.
— Сегодня какой-то праздник? — ухмыляется он, оглядывая ещё горячие блюда, а я прикусываю щёку изнутри, чтобы не испортить момент.
Вчера был, вообще-то.
Свечи оставляют мерцающие тени на белой скатерти, когда мы садимся напротив друг друга.
— Просто хочу извиниться за своё поведение утром, — произношу я, делая маленький глоток воды из бокала.
Он замечает это и предлагает вина, но я отказываюсь. Напоминание о головной боли ещё слишком свежо.
— Я тоже выбрал не лучший момент, — в ответ отзывается муж о разговоре в спальне.
То есть, по-твоему, только в этом беда?
— Ты беспокоился, — выдавливаю я понимающую улыбку.
Сдерживаться становится сложнее. То, что я готова помириться, не значит, что я отрекаюсь от ранее сказанных слов. И если он не понял, что я пыталась донести до него утром, то это в разы усложняет первоначальную задачу. Я извинилась за поведение, а не за точку зрения. Напряжение сковывает тело.
Изучаю Марка глазами, пока он накладывает в тарелку пасту с беконом и салат. Чувство лёгкого дискомфорта зудит под кожей. Часть меня отчаянно просит мужа если не извиниться, то хотя бы поднять глаза, спросить, как прошёл день, узнать о планах на ближайшие дни… да что угодно, только бы увидеть, что я ему не безразлична. По-настоящему, а не как секс-объект. Отчаянно хочу подтвердить убеждённость, что для него важны мои чувства, но Марк больше настроен на еду.
— Мне хотелось бы, чтобы ты меня услышал, — через силу произношу я, когда молчать уже становится невыносимо.
Муж перестаёт жевать и поднимает на меня взгляд.
