Не Твоя Ставка, Мажор! - Мира Лаверн
Мы не знали, был ли тест настоящим.
Кирилл проверил фотографию настолько, насколько позволял исчезнувший снимок. Бланк клиники существовал. Формат документа соответствовал периоду, указанному в углу. Подпись специалиста была похожа на настоящую.
Но имя второго участника Денис закрыл.
Он хотел не просто рассказать тайну.
Хотел управлять моментом, когда она взорвётся.
— Тимур писал? — спросила Женя.
— Нет.
— Ты надеялась?
— Нет.
— Врёшь.
Я отложила телефон.
— Мы договорились, что я сама сообщу, если понадобится помощь.
— Сегодня понадобится.
— Не от него.
— А от кого?
— От всех, кто уже участвует.
Женя несколько секунд молчала.
— Ты боишься, что он снова попытается решить?
— Нет.
— Тогда чего?
Я посмотрела на платье.
— Что он ничего не сделает.
— Ты сама этого хотела.
— Знаю.
— И он делает.
— Знаю.
— Но тебе хочется, чтобы он нарушил обещание именно сегодня.
— Не хочется.
— Алиса.
— Хорошо. Хочется.
Признание принесло не облегчение, а раздражение.
Я встала и подошла к окну.
— Я хочу, чтобы он пришёл и сказал, что знает план, что всё понял, что не позволит Денису…
— То есть снова взял управление.
— Да.
— И ты снова его за это возненавидела.
— Возможно.
— Очень удобные отношения.
— У нас нет отношений.
— Именно это и делает их такими удобными.
Я повернулась.
Женя улыбалась, но глаза оставались серьёзными.
— Он придёт на бал, — сказала она. — Этого достаточно.
— Откуда знаешь?
— Команда приглашена. Даже без капитанской повязки он остаётся игроком.
— Может не прийти.
— Может.
— Имеет право.
— Да.
Мы обе говорили правильные вещи.
Они не помогали.
До вечера время шло слишком медленно.
Я встретилась с Кириллом в кафе возле университета. Он ещё раз проверил текст моей настоящей речи.
Мы не писали её целиком.
Только опорные пункты, чтобы я не выглядела человеком, читающим чужое обвинение.
— Не называйте Дениса мошенником, — предупредил Кирилл. — Говорите, что документы указывают на возможное присвоение средств и требуют проверки.
— Но мы видели таблицы.
— Таблица не приговор.
— Он подделал чек.
— Говорите именно это: предоставил Тимуру изображение чека, которое не подтверждается данными архива и содержит признаки редактирования.
— Звучит ужасно.
— Зато сложно обвинить вас в клевете.
— Канал не заботился о таких формулировках.
— Вы не канал.
Я кивнула.
Это было важно.
Мы не должны были победить Дениса его методами.
Не могли вырезать неудобные факты, превращать предположения в истину и выбирать только ту версию, которая красивее звучит на сцене.
Поэтому в речи оставался Тимур.
Не оправданный.
Не превращённый в случайную жертву двоюродного брата.
Он принял ставку добровольно.
Он хотел добиться признания и забыть обо мне после победы.
Он продолжал пари, даже поняв последствия.
Он использовал влияние отца, чтобы изменить мою жизнь без согласия.
Если я скрою это ради чувств, моё выступление ничем не будет отличаться от текста Дениса.
— Семейную тайну не обсуждайте, — сказал Кирилл. — Даже если Денис опубликует документ.
— Почему?
— Потому что происхождение человека не оправдывает действия и не относится к финансовой схеме.
— Но он попытается использовать её как объяснение.
— Вы можете сказать, что личные отношения семьи должны обсуждаться без публичного унижения. Не подтверждайте подлинность теста.
— А если Александр Орлов сам признает?
— Тогда это будет его заявление. Не ваше.
Кирилл закрыл папку.
— И последнее. Если трансляцию отключат, не пытайтесь удержаться на сцене любой ценой.
— У нас будет независимый эфир.
— Именно. Ваша безопасность важнее красивого кадра.
— Все в последнее время очень любят мою безопасность.
— Потому что вы регулярно соглашаетесь на встречи с людьми, которые вам угрожают.
— Один раз.
— Одного достаточно.
Он протянул мне маленькую карточку.
На ней были номера: его, дежурного адвоката, службы безопасности и человека из внешней юридической организации, получившей документы.
— Держите не в телефоне.
— Почему?
— Потому что телефон у вас уже отбирали.
Я убрала карточку в сумку.
— Вы придёте?
— Буду в зале.
— Как юрист?
— Как человек, который хочет увидеть, как университет объяснит двенадцать миллионов рублей студенческого тотализатора.
В пять часов Женя начала делать мне причёску.
Она утверждала, что простой низкий пучок выглядит «как у женщины, которая собирается разрушить систему и не хочет, чтобы волосы лезли в глаза».
— Очень конкретный стиль, — сказала я.
— У меня талант.
— Ты сама в чём пойдёшь?
— В брючном костюме. Чтобы быстро бегать между аппаратной и выходом.
— Романтика зимнего бала.
— Романтика закончилась на моменте с украденными голосовыми.
Я смотрела в зеркало.
Чёрное платье, собранные волосы, почти незаметный макияж. Ни ярких губ, ни украшений, которые можно было бы обсуждать вместо слов.
Телефон лежал на столе.
Без двадцати шесть он завибрировал.
Сообщение от Тимура.
Я сразу увидела имя.
Удачи сегодня.
Всего два слова.
Ни намёка на то, что он знает.
Ни вопроса.
Я открыла переписку и несколько секунд смотрела на экран.
— Ответишь? — спросила Женя.
— Не знаю.
— Он ничего не требует.
— Поэтому сложно.
— Напиши правду.
Я набрала:
Спасибо.
Отправила.
Потом добавила:
Ты будешь?
Ответ появился почти сразу:
Да.
Сердце ударило сильнее.
Ты знаешь, что произойдёт?
Дольше.
Нет. И не спрашиваю.
Я закрыла глаза.
Он продолжал делать именно то, о чём я просила.
И я впервые не хотела, чтобы он менялся обратно.
Хорошо, — написала я.
Тимур ответил:
Что бы ты ни сказала, я выслушаю.
Я сохранила сообщение.
Не потому, что собиралась использовать.
Потому что боялась: после сегодняшнего между нами может ничего не остаться, кроме нескольких фраз, которые он наконец научился произносить правильно.
Зимний бал проходил в новом атриуме университета.
Фонд Орловых оплатил реконструкцию два года назад. Огромный стеклянный зал соединял главный корпус с административным. Под потолком висели световые конструкции, имитировавшие снежные ветви. В центре поставили сцену и экран высотой в два этажа. По обеим сторонам стояли столы с закусками, возле окон — площадки для фотографий.
На входе проверяли приглашения и сумки.
Мою проверяли особенно тщательно.
Сотрудница охраны нашла два телефона, накопитель, бумажную карточку Кирилла и распечатку текста Дениса.
— Зачем два телефона? — спросила она.
— Один рабочий.
— Накопитель?
— Материалы выступления.
Она вызвала старшего.
Я уже решила, что план закончится у турникета, но подошёл руководитель безопасности, посмотрел на меня и сказал:
— Пропустите. Накопитель не подключать без согласования.
— Он не для оборудования.
— Хорошо.
Он говорил спокойно.
Но я видела, что сегодня служба безопасности контролировала не только Дениса.
Меня тоже считали угрозой.
Внутри уже собирались гости.
Студенты в платьях и костюмах фотографировались у лестницы. Преподаватели стояли небольшими группами. Представители фонда разговаривали с ректором. Журналисты настраивали камеры.
У сцены я увидела команду.
Егор стоял
