Останься со мной - Инна Разина

Я знаю все о ее самочувствии, о вещах, которые надо приобрести к родам и после. Мы вместе выбрали кроватку и коляску. Я сам от себя охреневал, не было ощущения, что тупо трачу время. Наоборот, серьезно прикидывал, будет ли моему сыну удобно.

Впервые в жизни пришлось собирать кроватку для младенца и пеленальный столик. Огорчает одно, все это должно стоять в моем доме. Так и было бы, если бы я не налажал. Остается радоваться, что меня вообще допускают в квартиру и учитывают мое мнение.

Но я все равно аккуратно выясняю у колючки, какой она хотела бы видеть детскую, если бы могла менять все под себя. Тщательно запоминаю и реализовываю.

Да, я выбрал в своем коттедже самую светлую комнату и нанял дизайнера. Перекидываю ему Юлины идеи, а он воплощает. Хочу быть готовым в любой момент перевезти их с ребенком к себе.

Каждый раз, когда выпадает возможность, мы с Юлей много разговариваем. Я не давлю и не настаиваю. Просто интересуюсь всем, что касается ее. Какой она была в детстве, что нравилось в школе. Почему выбрала такую профессию. И другие личные вопросы.

А кроме этого рассказываю о себе. Об отце, которого до сих пор ненавижу. О матери, которой не помню. О брате. Каким увидел его в первый раз и как мы постепенно сближались. О том, что считал для себя важным раньше. И как все изменилось теперь.

С каждым разом открываться все проще. Оказывается, в этом есть свой кайф. Не играть роли, не строить из себя крутого самца, быть собой и видеть, что тебя принимают. А Юля принимает. Не комментирует, но слушает внимательно, с явным интересом.

Я чувствую, как постепенно тает стена между нами и понимаю, что на правильном пути. Но есть и другая сторона моей осады. Слишком тяжело мне находиться рядом с женщиной, которую люблю, и не касаться ее.

Я уже принял эту истину. Меня больше не шокирует «я» и «люблю» в одном предложении. Хотя до сих пор удивляюсь, как неожиданно повернулась моя жизнь.

Тело моей колючки потихоньку меняется, с каждым днем становясь все соблазнительнее. Или это меня так кроет от осознания, что внутри нее растет мой ребенок.

Смотрю на любимую женщину и не могу насмотреться. Только я не просто смотреть хочу, а трогать пока нельзя. А как удержаться, глядя на бархатно-сливочную кожу, буквально светящуюся изнутри?

На упругие полушария заметно увеличившейся груди. Я уже не раз ловил себя, что зависаю прямо посреди разговора на этих аппетитных формах. Тело буквально трясет от возбуждения.

Все это время я сижу на голодном пайке. Не потому, что запрещаю себе. Я просто не хочу другую. В моей голове только одна колючка, мягкая, теплая и податливая. От запаха которой сносит крышу.

Так и рассудком поехать можно. Видеть каждый день и подыхать от невозможности прикоснуться. Впиться жадным поцелуем в сладкие губы и забыть обо всем, кроме женщины в моих руках.

Ну и предсказуемо я все же срываюсь. В один из вечеров забираю Юлю из парка, где она гуляла с Авророй. Девчонки регулярно встречаются, а я только рад.

Аврора как тигрица. Все еще смотрит на меня подозрительно, всем своим видом показывая, что распнет меня, если обижу ее новую подругу.

Юле как раз нужна рядом такая, смелая, боевая и при этом умная и рассудительная. Меня вообще заводит, что колючка по факту уже вошла в мою семью. И Миру она тоже понравилась.

Мы с братом пересекаемся в парке, каждый забирает свою женщину. Везу Юлю домой, готовясь к разговору. Хочу уговорить ее на домработницу. Скоро ей готовить и убираться будет тяжело.

Я бы с удовольствием перевез ее ко мне. У меня полный штат прислуги, повар, домработница, садовник. Но пока даже не заикаюсь. Все равно откажется.

После прогулки Юля принимает душ, а я встречаю курьера с заказом из ресторана. Накрываю на стол и шагаю в коридор, собираясь позвать колючку на ужин. Сталкиваюсь с ней у двери ванной и застываю.

Она такая нежная сейчас. Распаренная, гладкая кожа с капельками воды. Влажные кончики волос завиваются кольцами. Лицо без косметики, но такое красивое, что дух захватывает. Невозможно удержаться.

Заметив, как мой взгляд загорается лютым голодом, Юля вздрагивает и пытается сбежать. Ловлю ее в объятия, прижимая к себе спиной.

Фиксирую рукой под грудью. Впиваюсь губами в шею, сходя с ума от крышесносного вкуса и аромата ее кожи.

— Отпусти, — хрипит колючка ни хрена не равнодушным голосом. А сама оседает в моих руках, опираясь лопатками о мою грудь. Отводит голову, подставляя шею.

Я чувствую, как она дрожит. И это точно не от страха. Я даже прочитал в сети, что с беременностью у женщины может повышаться либидо. Мне это только в плюс. Меня самого колотит и коротит на ней. Не могу отпустить.

Стягиваю немного вниз махровый халат, освобождая себе больше доступа к шее плечам моей женщины. Клеймю россыпью влажных поцелуев кожу.

Прохожусь языком вверх по горлу, прикусываю подбородок. Невыносимо хочется сожрать приоткрытые, влажные губы. Но Юля пока не позволит себя целовать. А другое позволит?

Я должен попробовать, иначе окончательно свихнусь. Спускаю халат еще ниже, но не снимаю совсем. От вида обнаженной, пышной груди и острых вершинок теряю рассудок.

Осторожно накрываю ладонью грудь, помню, что она сейчас очень чувствительна. Невыносимо хочется сжать сильнее, но я держусь и ласкаю нежно.

Юле и этого достаточно. Она тихо стонет, опираясь на меня спиной. Моя девочка тоже голодная. Опускаю руку вниз, где уже все готово и горячо. Выть хочется от желания войти в эту влажность. Но пока только пальцами.

Хватает всего нескольких движений, и мою колючку с громким стоном уносит за грань, трясет от сладких спазмов. Впиваюсь ртом в ее шею, как свихнувшийся вампир. И сжираю ее наслаждение.

Потом подхватываю обессиленную Юлю на руки и тащу в спальню. Укладываю на кровать, поправляю халат.

— Нет-нет, — тихо шепчет она, думая, что я собираюсь продолжать. Я бы очень хотел, жилы выворачивает от потребности в ней. Но знаю, что нельзя. Еще рано. Она придет в себя и не простит.

— Не бойся, больше ничего не будет. Все для тебя… — отвечаю сипло. Голос будто чужой, не слушается. — Отдохни и обязательно поешь. Там ужин накрыт. А я пойду. Дверь сам закрою.

Отойти от кровати заставляю себя диким усилием. Нельзя оставаться, нельзя, иначе не удержусь. Да и Юле надо дать время