Время, прости! - Татьяна Михайловна Тронина
Так что блат в СССР, конечно, существовал, но не было в нем такого размаха, как в будущем, когда социальные лифты начали уже сильно тормозить и многое решалось только через принадлежность к определенным кругам. А еще именно в СССР с блатом, равно как и с погоней за дефицитом, велась решительная и публичная борьба. Достаточно вспомнить фильм 1976 года «Ты мне, я тебе» с Леонидом Куравлевым в главной роли. А «Блондинка за углом» (этот фильм выйдет в 1984-м)! Еще «Время желаний» с Верой Алентовой и Анатолием Папановым (этот фильм тоже выйдет позже, в 1984 году).
И в книгах, и в газетах, и в кинематографе этого периода сквозила одна мысль: стремление к блату, к потребительству – это ловушка. Не надо гнаться за вещами и благами, они не принесут счастья, жадность разрушит жизнь и погубит близких…
Пороки системы не замалчивали – их выставляли напоказ и клеймили. Перед сеансом в кинотеатре крутили сатирический киножурнал «Фитиль». На предприятиях висели стенгазеты, где могли и покритиковать, и похвалить – как руководство, так и простых рабочих и служащих. Конечно, случалось и приукрашивание действительности, но общая атмосфера допускала жесткое обсуждение, которое порой напоминало будущие интернет-баталии.
Ирония истории заключалась в том, что это самое открытое осуждение «недостатков» впоследствии, в эпоху гласности, обернулось против СССР. Стали говорить, что раз с этими негативными явлениями боролись, то значит, в СССР царили сплошной блат и тотальный дефицит всего. Парадокс!
Но на это можно возразить словами Глеба Жеглова в фильме «Место встречи изменить нельзя» (фильм вышел в ноябре этого года, совсем недавно): «Правопорядок в стране определяется не наличием воров, а умением властей их обезвреживать!»
Артур, видя мое задумчивое выражение лица, спросил:
– Ты в чем-то сомневаешься?
– Да так… Думаю, как все замысловато устроено. Ведь чтобы попытаться все изменить, нам приходится играть по тем же правилам, которые мы хотим исправить.
– Других правил здесь пока нет, – коротко ответил он.
– Ладно… Значит, все готово? Отлично… – кивнула я. – Осталось самое сложное, давай этот момент обсудим. Итак… Допустим, мы попадаем туда, в тот санаторий на конференцию. А что дальше? – Я потерла ладони, пытаясь согреть внезапно похолодевшие руки. – Мы же не можем просто подойти к Машерову и сказать: «Петр Миронович, у нас есть информация государственной важности из 2025 года». Он нас либо сочтет сумасшедшими, либо заподозрит в провокации… – Я не стала договаривать. Но муж мой понял меня.
– Заподозрит – это более вероятный вариант, – мрачно констатировал Артур. Он сел на стул напротив, резко откинулся на нем, отчего тот жалобно скрипнул. – Нужно найти естественный, ненавязчивый повод для беседы. Подсесть к Машерову в столовой? Устроить «случайное» столкновение с ним в коридоре?
– Тет-а-тет? Не получится, – возразила я. – У такого человека есть сопровождение, он всегда в окружении кого-либо…
– Согласен, он, возможно, вообще не ходит один, без охраны, – кивнул Артур.
– Что же тогда? – спросила я, почти не надеясь.
– Есть идея… – Артур уткнулся в планшет, водя пальцем по экрану. – Вот, нейросеть дает примерный распорядок дня Петра Мироновича: подъем на рассвете, завтрак с чтением свежих газет. Думаю, в санатории он его соблюдет. Так, где взять газеты? А в библиотеке. Утром свежую прессу приносят и оставляют на столе в коридоре, перед закрытым читальным залом. Помощник Машерова наверняка зайдет за ними. В «Заре» точно есть библиотека, и обширная, и туда обязаны привозить свежую прессу.
У меня учащенно забилось сердце. Похоже на шанс.
– Может, подложить нашу папку под газеты? – предположила я.
– Именно. Рано утром, пока все спят, можно незаметно проскользнуть в коридор и оставить папку в стопке газет. Помощник возьмет все это вместе и отнесет Машерову. Тот будет завтракать – поскольку столовая открывается раньше библиотеки.
Наш план был простым до гениальности, но оттого еще более пугающим. Если хоть какой-то элемент в этой цепочке событий не сойдется – то все пропало.
– Но как мы подложим папку незаметно? Наверняка перед читальным залом уже кто-то будет бродить, дожидаясь его открытия? – засомневалась я.
– Нужно выбрать самый ранний час, на рассвете, – настаивал Артур. – В это время там никого нет. Главное – чтобы никто не видел тот момент, когда мы будем подкладывать документы под газеты.
Мы замолчали, осознавая всю сложность этой, казалось бы, простой операции. Хоть камер наблюдения в 1979 году еще не существовало повсеместно, оставался человеческий фактор.
– Артур… а если помощник Машерова или даже сам Машеров не обратит внимания на нашу папку? – опять с сомнением спросила я. – Просто отложит ее в сторону?
– Это риск, да… – без обиняков признал Артур. – Но говорят, Петр Миронович – дотошный человек, любопытный. Наверняка откроет папку, и если первые страницы его зацепят, то он будет читать дальше. Должен дочитать! Если же помощник Машерова сразу отложит нашу папку в сторону от газет, то нам надо быстренько забрать ее, чтобы она не попала в чужие руки. И придумывать план Б. Кстати, папка не должна ничем выделяться, ее оформление – нейтральное, в тон газетной пачке.
Я кивнула:
– С этим ясно. Теперь главное: что именно написать в этих документах? О чем предупредить в первую очередь, о каких именно грядущих проблемах? Что выбрать, чтобы и убедить, и не навредить э-э… историческим процессам?
Мы с Артуром задумались уже над тем, что именно надо рассказать Машерову о будущем.
Хронология грядущих кризисов и провалов, списки имен – предателей, агентов влияния… Карты локальных конфликтов… Гиперинфляция, приватизация… Бесконечный поток событий, который можно было принять сейчас за бред сумасшедшего: ну кто поверит в такое будущее?! И все-таки – о чем надо рассказать в первую очередь?
– Если мы обрушим на Машерова всю эту лавину шокирующей информации, он не поверит ей. Уж слишком все фантастично выглядит, – заметила я. – Ему нужно увидеть не просто факты, а систему, цепь причин и следствий. Надо показать, как одно неизбежно тянет за собой другое, вплоть до катастрофы. Как падают костяшки домино… Показать ему грядущее как на хорошей презентации – все должно быть сразу понятно.
Артур, словно на миг споткнувшись, согласился затем:
– Презентации? А, понял… Это как на докладе – подать информацию наглядно и убедительно. Значит, нужна четкая структура. Необходимо выделить главные тезисы и подкрепить их примерами. Тремя-четырьмя, но убийственными, яркими и шокирующими.
– А вот в этом нам как раз и поможет
