Просто останься - Юлия Юрьевна Бузакина

у входа — интерьер рыбного ресторана я видел сто раз, но сейчас он кажется волшебным.

Мы с Катей пересаживаемся на голубой диванчик и через телефон заходим на сайт госуслуг, чтобы подать заявление онлайн.

— Скромная роспись? — предлагает Катя.

Я киваю.

— Белое платье и букет невесты обязательны.

— Как скажешь.

— Десятое июля свободно. Бронируем?

— Бронируем.

Позади нас слышится какой-то шум. Кто-то занимает соседний столик, который отделен от нашего белой перегородкой.

Я не планирую оборачиваться, но слышу знакомый голос Утесова:

— Пожалуйста, как только моя избранница сядет за стол, запускайте музыкантов. Я хочу, чтобы они сыграли для нее серенаду.

Мы с Катей замираем и не сводим друг с друга глаз.

— Серенаду? — Катя приподнимает бровь. — Но для чего?

Я мрачнею. Кажется, я знаю, для чего Володя заказал серенаду. Наша утренняя встреча в ювелирном магазине — яркое тому доказательство.

— Он будет делать предложение руки и сердца, — поясняю напряженно.

— Кому? Твоей сестре?

— Нет, Кать, не сестре. Его цель — моя матушка. Вернее, ее медицинский центр.

Катя округляет глаза.

— Вижу цель — не вижу препятствий?

— Можно и так сказать.

— Думаешь, твоя мать скажет ему «да»?

— Если она это сделает, я договорюсь о консультации у психиатра, — отчаянно бурчу я.

Глава 45. Ян

Официант несет наш заказ. Пока он расставляет блюда и подливает в бокалы шампанское, мы с интересом пялимся в узкие щели перегородки, которая разделяет столики.

Утесов нас не видит. Великан слишком занят — пыхтит, волнуется. Кладет на стол классический букет красных роз, перетянутых шелковой лентой. Его красивая летняя рубашка в гавайском стиле и белые брюки чудесно сочетаются с выбранным им местом, а очки от солнца из новой коллекции делают его и вовсе неотразимым.

Вскоре в ресторане показываются моя мать и Света. Судя по нарядам и прыгающей на поводке Клюкве, они еще не были дома. Скорее всего, Утесов привез их на набережную сразу же из больницы, и они решили поужинать.

Я внимательно смотрю на мать. Пытаюсь найти хоть какое-то доказательство того, что еще пару часов назад она стонала в кресле-каталке и собиралась на тот свет. Но когда мама подзывает официанта и требует графин ее любимого вина, я понимаю, что никакого приступа не было.

Как только дам усаживают за столик, в дверном проеме появляются трое привлекательных мужчин из той братии симпатичных бездельников, что ошиваются по побережью в надежде на легкий заработок.

Бездельники одеты в костюмы пиратов Карибского моря, а в руках у того, кто наряжен в Джека-Воробья, микрофон. Из колонок рвутся первые аккорды старой, как мир, песни Серова «Я люблю тебя до слез».

Я мысленно прикрываю лицо рукой: «Ты бы еще Пугачеву и ее «Паромщика» вспомнил, Утесов!»

Но видимо, мамин новый любимчик решил, что чем старее песня, тем больше она понравится его великовозрастной даме сердца.

«Джек-Воробей» протягивает маме руку. Кружит ее в танце, проникновенно смотрит в глаза. Утесов стоит, прижимая к груди букет красных роз. В его голубых глазах горит надежда на взаимность.

Маман подплывает к столу, хлопает бокал вина и входит в раж.

«Джек-Воробей» надрывается с припевом. «Лепестками белых роз наше ложе застелю», — убеждает маму своим хорошо поставленным голосом с хрипотцой.

Он в том возрасте, который можно назвать «в самом соку». Чуть тронутые сединой борода и баки намекают на то, что он уже не юн, повидал эту жизнь, а проникновенный взгляд его изумрудных глаз пробирает в самую душу. Хорош, гад!

Мы с Катей переглядываемся. Судя по всему, что-то идет не так.

Утесов багровеет. Сжимает в ручищах букет, тяжело дышит. И есть, от чего — моя маман слишком откровенно прижимается к ушлому пирату, который убеждает ее в песне, что «любит до слез».

Песня заканчивается.

— Станислав, — громко представляется «Джек-Воробей» и красиво кланяется.

Диана Бестужева обворожительно улыбается.

— Составите нам компанию на вечер, Станислав? — приглашает она.

Тот подносит ее руку к чувственным губам.

— С такой женщиной я готов отправиться в любое приключение! — произносит, горячо выдыхая поцелуй.

Великан в гавайской рубашке и модных очках от солнца изумленно сглатывает, а трое пиратов нагло усаживаются за стол, разделяя маму и Утесова. Сексуальная улыбка «Джека-Воробья» и его сальные комплименты окончательно занимают все внимание Дианы Бестужевой. А его дружки не прочь полакомиться шашлыком на халяву.

Я замечаю, как Утесов тихо прячет коробочку с кольцом обратно в карман и со злостью отодвигает букет красных роз в сторону.

Света вяло листает меню. Ее песик сидит рядом с ней на диванчике и с удовольствием подставляет мордочку прохладному бризу.

Меня разбирает смех. Ситуация из разряда нарочно не придумаешь.

— Кажется, у Владимира появился конкурент? — смешливо потирает переносицу Катерина.

— Я бы сказал, конкуренты, — весело киваю на трех «Пиратов Карибского моря», которые с удовольствием уплетают шашлык и запивают его холодным вином из кувшина.

Мы смотрим в глаза друг другу.

— А поехали ко мне? — предлагаю вдруг. Знаю, что дерзко, но не могу больше без ее объятий и поцелуев.

Катя улыбается, а я игриво рисую пальцами на ее запястье узор.

— Поехали, — выдыхает едва слышно, и весь мир для меня перестает существовать.

Мы быстро уплетаем мидии и свой ужин, оставляем официанту чаевые и покидаем ресторан через летнюю террасу, минуя стол моей матушки и ее компании.

Глава 46. Ян

Такси везет нас ко мне домой. Мы ничего не говорим, просто молча сидим на заднем сиденье, прижимаясь друг к другу. Пальцы наших рук тесно сплетены. Откровенные взгляды говорят сами за себя: любовь правит миром. А сейчас она правит нами.

Вот и моя многоэтажка. Мы ныряем в подъезд. Бесстыдно целуемся в лифте.

Я нащупываю ключи в сумочке, отпираю дверь, и мы вваливаемся обратно в наше прошлое.

Катя отрывается от моих губ. С интересом осматривается по сторонам.

— Ян, ты что, ничего не поменял?

Я качаю головой.

— Нет, Кать. Здесь в каждом углу затаилась частичка тебя. Я не хотел это потерять.

— А терраса? Та, на которой мы танцевали? Она осталась?

Я улыбаюсь.

— Ну, конечно. У меня есть шампанское в холодильнике. Твое любимое, розовое полусладкое. Можем включить музыку и потанцевать.

Катя несколько мгновений смотрит мне в глаза, а потом сбрасывает с ног сабо и срывается с места. Она пересекает зону столовой, минует гостиную и распахивает двойные двери, ведущие на просторную террасу.

Здесь все по-прежнему: барная стойка, мягкий диван с разноцветными декоративными подушками и даже зона для танцев.

Прихватив бутылку минеральной воды и стаканы,