Она моя дочь? - Соня Вишнякова
Что в нём примечательного?
А то, что за рулём сидит Давид и улыбается нам с Аней. Он, конечно, красавчик и джип, как из рекламы машин, но что это означает, пока сложно предположить.
— Ну, что, неожиданно? — улыбается, сверкая белыми ровными зубами.
— Ой, папа, какая красивая машина! — развела руками Аня.
— Откуда? — спрашиваю, рассматривая глянцевые бока авто.
— Купил, — гордо говорит Давид, вгоняя меня в ещё большее непонимание.
— Очень интересно. А зачем? — у меня практически все слова потерялись.
— Это я не себе, это я вам, вашей маме, — в ожидании моей реакции приподнял брови.
— А маме-то зачем, она дальше магазина никуда не выходит, да у неё и прав нет, — вот уж действительно странный выпад.
— Нет, значит будут. Долго, что ли. Маме твоей сколько лет? — Давид открыл дверь.
— Сорок пять.
— Ну, вот видишь, молодая мама, думаешь, она откажется от машины? — провел пальцами по рулю. Машина, конечно, шикарная, я бы сама от такой не отказалась.
— Конечно, откажется, — всё ещё не верю в то, что вижу.
— А вот мы сейчас у неё и спросим, — махнул рукой на подъезд.
Я обернулась. Мама идёт, как была, в фартуке. На лице выражение крайнего удивления.
— В чём дело, без меня никак уехать не можете? — вопросительно смотрит на Давида.
— Вот, — говорю, указывая на белый бок авто, — Давид тут про тебя вспомнил.
— Ну? — мама повернулась к Давиду, — красивая у вас машина, вы для этого меня позвали?
— Теперь у вас, — он открыл дверь, вышел из машины и подал маме ключи, — не успел бантом перевязать, подарочным.
— Не поняла шутки, — сердито нахмурилась мама.
Давид нагнулся, достал из салона документы, протянул ей. Она быстро пробежалась по тексту.
— Это что, кредит на меня повесили, я не…
— Тут написано, что вы владелица этого авто. И что в кассу салона уплачена полная сумма.
— Три миллиона?! — выкрикнула мама, — Ой, держите меня!
— Не падать, — придержал её Давид.
— Нет, я не могу это принять, это нехорошо, — мама вертит головой и размахивает руками.
— Вы можете вернуть машину в салон и взять деньги. Она — ваша.
— Не понимаю, что происходит, — причитает мама, уже чуть не плача.
— Бабушка, папа купил тебе машину. Бери, — вдруг сказала Аня, и мы с мамой, наконец, осознали, что произошло.
— Ой, спасибо, — мама действительно собралась плакать, — я так давно мечтала иметь хоть какую-то захудалую машинку, у меня и права есть.
— Есть права, откуда? — удивлённо смотрю на маму.
— А, давно ещё отучилась, но никогда не использовала. Ну, может один-два раза ещё при твоём отце, — она снова повернулась к машине, — значит, я могу сейчас сесть и поехать? Вы серьёзно, или это сон?
— Это реальность, мама, — сказал Давид.
Она подошла к нему, обняла, прижалась к его груди, он обхватил её руками. Мама всхлипнула пару раз, а потом отстранилась.
— Тогда, я хочу проехаться, но вы мне всё покажете. Только фартук сниму и переоденусь, — она даже подпрыгнула от радости.
— Отлично, ждём.
Мама побежала переодеваться.
— А можно мне внутрь? — Аня в нетерпении дергает Давида за руку.
Он открыл дверь на заднее сидение, где уже есть детское кресло.
— Ой, как тут красиво, — восхищенная дочь, уселась, пристегнулась и улыбается.
Давид повернулся ко мне.
— Ну, как тебе? — произнёс медленно, рассматривая моё лицо и волосы.
Я пожала плечами. Уже начинаю привыкать к его щедростям.
— Не знаю, — положила ладонь ему на грудь, потому что подошел он очень близко.
— Кажется, твоей маме понравилось, — обхватывает меня за талию и настойчиво прижимает к себе.
— Да, — говорю, глядя ему в глаза и на его губы.
— Значит, всё правильно, — склонился меня целовать.
— А я всё вижу, — услышали тонкий голосок Ани.
Но это нас не остановило, всё равно наши губы соприкоснулись.
Глава 35
Все те минуты, которые выпали мне в помощь, пока мама Лизы восторженно побежала переодеваться, использую по законному их назначению.
Практически забыв про машину, ещё раз тщательно удостоверился, что Лиза в любом наряде хороша. Даже обычные джинсы в обтяжку, белая футболочка и светло-серая кофта на молнии, даже эти простые, обыденные вещи смотрятся потрясающе на тонкой фигурке.
— Я скучал, — выдыхаю в губы Лизы и сразу вдыхаю тонкий, цветочный аромат.
— Только ночь прошла, — легко усмехается, и я снова попадаю под гипноз её розовых губ.
В голове происходит что-то неладное, представляется всё, что можно представить.
— Вот как раз всю ночь и скучал, без тебя, рядом со мной в постели.
— Тише ты, Аня услышит, — негодует, упираясь мне ладонями в грудь, но я не намерен отпускать.
— Пусть слышит, это нормально, что ребёнок видит, как обнимаются и целуются его родители.
— Ничего не нормально, — шепчет мне в губы, когда вот-вот я накрою их своими.
Всё затихает, улица замирает, шум деревьев, кроны которых треплет ветер, всё застыло в секунды нашего поцелуя.
Из-за моей спины подробности не видны Ане, я намеренно так встал, чтобы Лиза не смущалась, но она всё равно смущается.
— Давид, отпусти, — выдыхает, лишь только губы освободила, — тут везде люди.
И правда, мы обернулись, на скамейке уже две тётки сидят и внимательно осматривают представшую перед ними картину.
— А мне всё равно, — говорю, пожимая плечом и отмахиваясь.
— Ну, так, мне не всё равно. Я тут живу, не хочу, чтоб ходили слухи и так… — она замолкла.
— Что — И так? — хочу знать, о чём она недоговорила.
Лиза подняла взгляд и проговорила:
— Мы много выслушали по поводу ребёнка, — сказала строго и оттолкнулась от меня.
Я послушно отпустил.
— Что выслушали? — нахмурился.
— Ты действительно хочешь знать? — обернулась она на машину, но Аня уже что-то достала из своей сумочки и играет с маленькой розовой игрушкой.
— Можно и узнать, если это было с тобой. Мне про тебя всё интересно.
Лиза вздохнула и нехотя произнесла:
— Люди обсуждали меня, и до сих пор обсуждают, что ребёнка нагуляла, в подоле принесла.
— Как это? — удивлённо смотрю.
— Ты действительно не понимаешь? Давай потом, я не хочу сейчас об этом говорить, — отходит и смотрит, чем там занялась мелкая.
— Если хочешь, я могу пойти и сказать им…
— Не надо! — резко сказала Лиза и жалостно добавила, — Давид, прекрати, прошу тебя.
— Хорошо, не буду, но нужно прояснить этот вопрос и реабилитировать тебя в глазах соседей.
— Зачем, боже мой? Как они хотят думать, пусть так и думают. Итак насмотрелись на меня беременную, а потом с ребёнком. Не нужно устраивать новое кино.
— Ладно, сейчас
