Не Твоя Ставка, Мажор! - Мира Лаверн
— Конечно.
— А здесь пишут, что всё подстроено вами обоими для рекламы.
— Великолепно.
— Зато твоя статья набрала двадцать тысяч просмотров.
Я подняла голову.
— Какая статья?
— Про привилегии команды. Её нашли после скандала.
Женя открыла страницу университетского медиа.
Материал назывался: «Лёд без очереди: почему спортивные звёзды получают больше, чем остальные студенты».
Я готовила его почти месяц. Сравнивала бюджеты секций, разговаривала со студентами, которым не хватало мест в общежитии, изучала расписание спортивного комплекса. В статье не было ничего революционного. Я не обвиняла хоккеистов в преступлениях. Только показывала, что университет вкладывал огромные деньги в одну команду, пока медиалаборатория работала на старом оборудовании, а театральная студия собирала средства на костюмы самостоятельно.
Тимура я интервьюировала как капитана.
Всё шло нормально до того момента, когда он произнёс:
— Команда приносит университету известность. Это инвестиция, а не привилегия.
Я спросила:
— А студенты, которые не выступают на арене, университету ничего не приносят?
Он ответил:
— Я этого не говорил.
— Но команда получает новый автобус, отдельный медицинский блок и приоритет при заселении.
— Потому что спортсменам необходим режим.
— Значит, если человек не умеет хорошо кататься на коньках, ему можно жить втроём в комнате на двоих?
Тимур посмотрел на меня и сказал:
— Тебе обязательно превращать интервью в конфликт?
— Мне обязательно задавать вопросы.
— У тебя уже есть вывод. Зачем тебе мои ответы?
— Чтобы проверить, способен ли ты сказать что-то кроме слов, подготовленных пресс-службой.
После этого интервью стало публичным.
Вокруг остановились студенты. Кто-то начал снимать.
Тимур мог уйти, но не ушёл.
— Ты всегда разговариваешь так с людьми, которых не знаешь? — спросил он.
— Только с теми, кто считает свою фамилию достаточным аргументом.
— Моя фамилия здесь ни при чём.
— Конечно. Просто случайно ледовую арену построила компания твоего отца.
Кто-то в толпе присвистнул.
Тимур усмехнулся.
— Тебя очень волнует моя фамилия.
— Она мне безразлична.
— Не похоже.
— Не переживай. Твоя фамилия, деньги и популярность действуют не на всех девушек.
Эта фраза потом попала в ролик.
Наверное, именно она и стоила Тимуру пятисот тысяч.
— Ты его задела, — сказала Женя, словно прочитала мои мысли.
— Я задала вопросы.
— Нет. Вопросы его не задели. А вот про девушек — да.
— Это не оправдание.
— Я не оправдываю. Пытаюсь понять, почему человек согласился на настолько идиотскую ставку.
Я забрала у неё телефон и посмотрела на стоп-кадр.
Тимур стоял передо мной, чуть прищурившись. На его лице не было злости. Только внимание.
Будто до моего вопроса он не замечал меня, а потом решил рассмотреть.
— Потому что он может себе позволить, — сказала я.
— Потерять полмиллиона?
— Считать людей предметами. Для него это безопасно. Даже если он проиграет, ничего не изменится. Он останется капитаном, сыном спонсора и главным красавчиком университета. А я останусь девушкой, которую обсуждали несколько месяцев.
Женя легла на кровать и уставилась в потолок.
— Это надо использовать.
— Что именно?
— Ситуацию.
— Для чего?
— Для твоего проекта.
Я посмотрела на неё.
Она резко села.
— Ты же делаешь работу о цифровой репутации. Вот она. Живая. Грязная. Настоящая. Канал, ставки, вирусное видео, две версии одной истории, комментарии, травля.
— Ты предлагаешь превратить собственное унижение в учебный материал?
— Если ты этого не сделаешь, его всё равно превратят в материал. Только без тебя.
Я хотела возразить.
Не успела.
Телефон завибрировал.
На экране высветилось имя куратора медиалаборатории.
Ирина Валерьевна.
Я ответила.
— Алиса, — произнесла она без приветствия. — Завтра к девяти утра в деканат.
— Поняла.
— Подготовь все материалы по проекту.
— Зачем?
На другом конце возникла пауза.
— Администрация рассматривает вопрос о его закрытии.
Я сжала телефон.
— Почему?
— Потому что после сегодняшнего ты больше не можешь считаться независимым автором исследования.
— Я была объектом публикации без своего согласия.
— Именно.
— И поэтому меня лишат проекта?
— Никто пока ничего не решил.
— Вы сказали «закрытие».
— Алиса, завтра всё обсудим.
Она отключилась.
Я продолжала держать телефон у уха.
Женя смотрела на меня.
— Что?
— Они хотят закрыть проект.
— Из-за скандала?
— Теперь я заинтересованная сторона.
— Ты была заинтересованной стороной ещё до скандала. Ты живёшь в интернете.
— Для администрации есть разница между исследователем и девушкой, которая облила капитана кофе.
Женя медленно улыбнулась.
— Тогда завтра ты скажешь им то же самое, что я сказала тебе.
— Что именно?
— Что они получили идеальный первый выпуск.
В деканат я пришла без пяти девять.
Не потому, что хорошо спала. Наоборот. Я почти не спала.
Телефон пришлось выключить около трёх часов ночи. До этого мне писали незнакомые люди. Некоторые поддерживали. Некоторые просили номер карты, чтобы поставить деньги непосредственно на меня. Один мужчина предлагал пятьдесят тысяч за свидание. Девушка с пустым профилем сообщила, что я «слишком обычная для Орлова» и должна радоваться вниманию.
Мама отправила фотографию кота.
Видео она пока не увидела.
В коридоре возле деканата было тихо. На стенах висели портреты выпускников, фотографии студенческих фестивалей и плакат с надписью: «Мы создаём ответственное информационное будущее».
Я остановилась перед ним.
После вчерашнего лозунг звучал как издевательство.
Секретарь пригласила меня войти.
В кабинете находились пять человек.
Декан факультета медиакоммуникаций Марина Павловна сидела во главе стола. Рядом с ней устроилась Ирина Валерьевна, мой куратор. Напротив сидели проректор по воспитательной работе, руководитель службы безопасности и незнакомый мужчина в дорогом сером костюме.
Я узнала его по университетскому сайту.
Андрей Сергеевич Лебедев. Директор по коммуникациям.
Человек, отвечавший за то, чтобы любые проблемы университета выглядели либо достижениями, либо недоразумениями.
— Садитесь, Алиса, — сказала Марина Павловна.
Я села.
На столе лежала распечатка моей статьи. Рядом — несколько листов со скриншотами из «Исповедальни» и кадр, на котором кофе летел в Тимура.
Выбрали самый выразительный.
— Вы понимаете, почему вас пригласили? — спросил Лебедев.
— Потому что ролик набрал почти миллион просмотров.
Он чуть поднял брови.
— Уже миллион?
— Восемьсот семьдесят тысяч час назад.
Ирина Валерьевна прикрыла глаза.
Декан сцепила пальцы.
— Алиса, ситуация крайне неприятная. Университет не имеет отношения к закрытому каналу и не поддерживает никакие ставки.
— Тогда почему канал существует третий год?
Руководитель службы безопасности кашлянул.
— Он находится на сторонней платформе. Администраторы скрывают личности.
— Но большинство материалов снимается на территории университета.
— Мы разбираемся.
— Сколько времени?
— Это не допрос, — вмешалась Марина Павловна.
— Простите.
Я не чувствовала раскаяния.
Лебедев постучал пальцем по распечатке.
— Проблема в том, что ваш учебный проект теперь напрямую связан с личным конфликтом. Любой выпуск о цифровой репутации будет восприниматься как попытка отомстить Тимуру Орлову и хоккейной команде.
— Проект появился раньше ставки.
— Но публика увидит его после.
— Значит, я должна отказаться от работы, потому
