Не Твоя Ставка, Мажор! - Мира Лаверн
— Ставка не на твои чувства.
— Правда?
— Ставка на результат.
— Какая удобная разница.
Тимур чуть склонил голову.
Он не улыбался, но в его глазах появилось что-то похожее на интерес. Во время интервью он смотрел на меня так же, когда я задала вопрос, которого не было в согласованном списке.
— Ты уверена, что результата не будет? — спросил он.
Я услышала несколько приглушённых возгласов.
Телефоны вокруг поднялись ещё выше.
— Ты сейчас серьёзно?
— Абсолютно.
— Значит, не откажешься?
— Нет.
— Даже после того, как запись с твоим согласием выложили в канал?
— Это сделал не я.
— Но ставку ты принял.
— Принял.
Простое слово ударило сильнее, чем должно было.
Не потому, что я надеялась услышать другое. Я видела пост. Слышала аудио. Всё было ясно.
Но одна часть меня всё-таки ждала, что при встрече он скажет: это глупость, я был пьян, меня спровоцировали, я уже отказался.
Что угодно человеческое.
Тимур не оправдывался.
Он стоял передо мной и смотрел так, словно мы обсуждали не унижение, а условия соревнования, на которое оба добровольно заявились.
— Ты действительно думаешь, что можешь заставить меня признаться тебе в любви? — спросила я.
— Я думаю, что до зимнего бала многое может измениться.
— Например, у тебя появится совесть?
Денис рассмеялся.
Тимур даже не повернулся к нему.
— Например, ты узнаешь меня лучше.
— Мне уже достаточно.
— Нет, — спокойно произнёс он. — Ты знаешь мою фамилию, статистику команды и то, что написала в своей статье. Меня ты не знаешь.
— Поверь, желание познакомиться исчезло окончательно.
— Пока.
Это слово он произнёс негромко.
Без улыбки.
И именно поэтому оно прозвучало хуже любого дешёвого флирта.
Я почувствовала, как по спине прошёл холод.
Не от страха.
От ярости.
— С тебя четыреста рублей, — сказала Лера, явно пытаясь вернуть разговор в нормальное русло.
Тимур приложил карту.
Я взяла бумажный стакан и поставила его под кофемашину.
Руки у меня не дрожали. Этим я почти гордилась.
— Американо без сахара, — произнесла я, когда напиток был готов.
Я закрыла стакан крышкой.
Потом посмотрела на белую футболку, видневшуюся под расстёгнутой курткой Тимура.
Нет, не белую.
Чёрную.
Жаль.
На белой пятно выглядело бы эффектнее.
— Алиса, — тихо сказала Лера.
Она поняла раньше Тимура.
Я сняла крышку.
— Ты сказал, что привык доводить начатое до конца? — спросила я.
Он посмотрел на стакан, потом на меня.
— Да.
— Тогда начни с химчистки.
Я выплеснула кофе ему на грудь.
По залу прокатился общий вдох.
Горячий напиток попал на футболку и куртку, брызги долетели до стойки. Тимур резко отступил. Один из хоккеистов выругался. Денис поднял руки, защищая лицо, хотя на него не попало ни капли.
Я поставила пустой стакан на столешницу.
Тишина длилась меньше секунды.
Потом кофейня взорвалась.
Кто-то закричал. Несколько человек засмеялись. Телефоны теперь держали уже все. Лера вытаращила на меня глаза, администратор кофейни выбежал из подсобки и остановился, не понимая, на кого кричать первым.
Тимур опустил взгляд на мокрую одежду.
Кофе стекал по ткани.
Он медленно поднял голову.
Я ожидала злости. Резкого движения. Угрозы. Требования вызвать охрану.
Но Тимур смотрел на меня странно.
Словно я только что не облила его кофе, а подтвердила какую-то догадку.
— Ты ненормальная, — выдохнул Денис.
— Это официальное медицинское заключение или личное мнение организатора тотализатора?
— Ты хоть понимаешь, что сделала?
— Испортила кофе.
Я повернулась к Тимуру.
— И заставила мажора потратить ещё немного денег. У тебя сегодня неудачный день.
Он провёл ладонью по куртке. На коже осталось тёмное пятно.
— Я могу потребовать, чтобы тебя уволили, — сказал он.
— Можешь.
— Могу добиться, чтобы тебя отстранили от проекта.
— Попробуй.
— Могу подать жалобу.
— Подавай.
Администратор наконец пришёл в себя.
— Морозова! В подсобку! Немедленно!
Я не отвела взгляда от Тимура.
— Ты потеряешь деньги, Орлов, — сказала я. — Все пятьсот тысяч. А потом ещё долго будешь объяснять людям, как проиграл девушке из кофейни.
Уголок его рта едва заметно дёрнулся.
— Посмотрим.
— Нет. Ты посмотришь. Я буду жить своей жизнью.
Я сняла фартук, бросила его на стойку и пошла в подсобку под шум голосов и звуки приходящих уведомлений.
Через семь минут видео появилось во всех студенческих чатах.
Через пятнадцать минут его выложили в открытые социальные сети.
Через сорок минут у ролика было больше ста тысяч просмотров.
К утру меня называли девушкой, которая облила кофе капитана, хотя ещё вчера у меня были имя, фамилия, учебный проект и планы на ближайшие несколько лет.
Администратор не уволил меня.
Не потому, что считал мой поступок допустимым. Первые десять минут он кричал так громко, что я узнала о себе много нового. Потом ему позвонила управляющая сетью, затем служба безопасности университета, а после кто-то из администрации.
В результате меня отстранили от смен на три дня и обязали написать объяснительную.
Я писала её в общежитии, пока Женя ходила по комнате и ругалась.
— «В ответ на провокационные действия посетителя», — диктовала она. — Нет, лучше: «в состоянии сильного душевного волнения».
— Я не была в состоянии сильного душевного волнения.
— Ты облила человека кипятком.
— Это был американо. Температура выдачи около семидесяти градусов. Пока я разговаривала, он остыл.
— Значит, ты ещё и рассчитала?
— Нет.
— Тогда не усложняй будущему адвокату работу.
Я отложила ручку и посмотрела на неё.
Женя Сафина была единственным человеком в общежитии, способным одновременно красить ресницы, читать уголовный кодекс и есть лапшу быстрого приготовления. Она училась со мной на одном факультете, но выбрала направление цифрового продюсирования. В любой непонятной ситуации Женя искала, как превратить её в контент.
Сегодня даже она не шутила.
— Он не подаст заявление, — сказала я.
— Откуда ты знаешь?
— Ему это невыгодно.
— Ты только что унизила его перед всем университетом.
— Если он пожалуется, станет человеком, которого победил стакан кофе.
Женя задумалась.
— Логично.
Она села на соседнюю кровать и протянула мне телефон.
На экране шёл ролик.
Я видела его уже раз двадцать, но каждый раз находила новую деталь. Вот Денис улыбается. Вот Тимур спокойно говорит, что ставка остаётся в силе. Вот я снимаю крышку. Вот кофе летит в него красивой тёмной дугой.
Кто-то наложил драматическую музыку и замедлил момент удара.
Подпись гласила:
Когда он думал, что купил сюжет, но героиня переписала первую главу.
— Это хотя бы неплохо, — заметила Женя.
— Я не героиня.
— Уже героиня. Причём сразу двух историй. В одной ты народная мстительница, в другой — истеричка, которая напала на невинного спортсмена.
Она прокрутила комментарии.
— Вот ещё версия: ты давно влюблена в Орлова
