Запретная близость - Айя Субботина
Я вздрагиваю, вжимаюсь в дверь, как будто хочу собственным телом продавить путь на свободу.
Господи, да что я творю?!
Мне здесь не место…
— Я… я не могу, — бормочу заплетающимся непослушным языком, потому что его руки, в отличие от моих, работают отлично — он забрасывает мои себе на плечи, подтягивает, вынуждая встать на носочки — и от этого запретного контакта я просто… плыву. — Это ошибка.
Ноздри щекочет дурманящий полынный запах, табак, алкоголь…
Но больше всего нервирует то, как жесткие короткие волоски на твердом затылке жалят кончики моих пальцев.
Незнакомо.
Я впервые в жизни трогаю другого мужчину…
— Может и ошибка, мстительница, но жалеть о ней ты будешь потом.
Таран в мои губы сложно назвать поцелуем.
Это нападение. Его губы жесткие, требовательные. Он не просит, он забирает. Язык властно проникает в мой рот, исследуя, подчиняя, не оставляя ни единого шанса на сопротивление. Я чувствую во рту привкус дорогого виски и его собственный — терпкий, мужской. Щетина царапает мою кожу, и это ощущение — унизительное, болезненное — почему-то зажигает внутри искру.
Он целует не так, как Сергей.
Он ощущается совсем иначе.
Я всхлипываю, пытаюсь поймать его за волосы, оторвать его голову от моего рта. Но вместо этого короткие ногти яростно скребут затылок. А незнакомец в ответ издает низкий предупреждающий рык — и я, к черту, плавлюсь…
Его рука скользит с моих волос вниз по спине, сжимает ягодицу так сильно, что я вскрикиваю ему в рот. Он самодовольно хмыкает в ответ, довольный моей реакцией. Второй рукой находит застежку на платье. Молния с сухим треском ползет вниз. Прохладный воздух комнаты касается обнаженной спины. Он отрывается от моих губ и одним резким движением срывает платье. Дорогая ткань безвольно падает к моим ногам.
Я остаюсь в тонких ниточках стрингов и на блядских каблуках, дрожа от холода и первобытного страха. Голубые глаза пожирают меня в полумраке — шарят по моему телу, задерживаются на груди. Дергаюсь, чтобы прикрыться, но одного его взгляда достаточно, чтобы я тут же избавилась от этой мысли.
Поздно бежать, Сола… Поздно корчить скромницу.
Или, может, мне уже не хочется?
Он подхватывает меня на руки. Легко. Словно я ничего не вешу.
Я инстинктивно обвиваю его ногами за талию, руками — за мощную шею. И снова с головой тону в его запахе и ощущении силы. Он несет меня к огромному кожаному дивану в центре комнаты, бросает без церемоний. Не кладет, а именно бросает, так что я отскакиваю от упругой прохладной кожи. Пытаюсь сесть, но мужчина нависает надо мной, упираясь коленями по обе стороны моих бедер.
— Давай ты, — подтягивает мои ладони к себе на грудь, давая понять, что мой ход в нашей грязной игре — снять с него рубашку.
Мои пальцы позорно дрожат, когда выуживаю пуговицы из петель.
Слишком медленно. Он раздраженно отталкивает мои ладони, сдергивает ткань с плеч, и часть пуговиц точно отлетают «с мясом».
Я вижу его торс — широкую мощную грудную клетку, рельефный пресс, здоровенные руки.
Грубая, первобытная неотесанная мужская сила.
Он хватает мои запястья, заводит над головой, сжимая обе руки в одной своей ладони.
Я полностью обездвижена.
Беспомощность ощущается так… до противного остро.
Сергей с меня пылинки сдувает, даже в постели, так что сейчас я впервые чувствую, как это — быть распластанной под мужиком.
Он наклоняется, жесткие губы находят мою шею. Не целует — кусает, лижет, оставляет влажные, горячие следы, спускаясь все ниже по ключицам, метит царапинами от щетины.
Жадный рот находит грудь. Втягивает сосок, лижет шершавым языком, захватывает зубами и оттягивает. Роняю взгляд вниз — от его губ тянется тонкая ниточка слюны.
Господи боже…
Выгибаюсь дугой, кричу, пока его пальцы накручивают нитку стрингов. Рвет их без усилий. Ему не нужна эстетика — ему нужно мое голое тело.
Прежде чем нависнуть надо мной снова, на мгновение отстраняется.
Тянется к карману джинсов, достает бумажник. Щелчок. В полумраке блестит фольгированная упаковка. С холодным механическим звуком, рвет ее зубами. Никаких чувств. Никакой страсти. Просто функция. Просто безопасность.
Раскатывает латекс по члену. Инстинктивно пытаюсь сомкнуть колени, но мне мешают его вклиненные между ними бедра. Наверное, размер его члена можно назвать… внушительным? Соответствующим габаритом своего хозяина? Или правильнее будет сказать — просто пиздец?
Страх во мне медленно перетекает в темное порочное любопытство.
Второй в моей жизни член выглядит красивым — толстым, большим, в аккуратно подстриженной светлой поросли. Ударивший в ноздри мускусный запах вызывает приток слюны во рту, но я запрещаю себе анализировать.
Охаю, когда мой любовник резко дергает меня под коленом, забрасывает ногу себе на локоть, раскрывая словно устрицу.
Я зажмуриваюсь, инстинктивно готовясь к боли.
У моего организма есть одна «маленькая особенность» — я не бываю мокрой.
Никогда.
Но проходит секунда или чуть больше — и я, все-таки не выдержав, открываю глаза. Может он передумал? Все увидел, оценил как это будет ощущаться — и…
Он действительно опускает взгляд вниз, мажет пальцами, порочно улыбается.
И входит. Без подготовки. Одним мощным, глубоким толчком.
Я кричу от острой, пронзающей боли, которая тут же смешивается с ощущением невероятной наполненности. Член заполняет меня до предела.
Кажется, я не выдержу даже одного этого движения — вот-вот порвусь.
Слезы брызжут из глаз. С Сергеем все… знакомо. Уютно. Его тело как будто продолжение моего.
А это — вторжение. Завоевание. Грязное… владение.
Он замирает на мгновение, все-таки давая привыкнуть. А потом начинает двигаться. Жестко. С оттяжкой. Глубоко. Не пытается доставить удовольствие, а просто использует мое тело. Помечает своей агрессией и силой.
И я начинаю плыть.
Ненавижу себя. Ненавижу его.
Но мое преданное и предающее тело начинает отзываться на эту похоть без чувств.
Боль уходит, сменяясь волнами обжигающего, запретного жара. Каждый его толчок — как удар, выбивающий из меня всю лишнюю рефлексию, оставляя только животные инстинкты.
Незнакомец отпускает мои руки, перемещает ладони на бедра. Сжимает, разводит их шире, приподнимая мой таз себе навстречу. Он контролирует все — каждое движение, даже то, как я дышу, подстраиваясь под его ритм. Шершавые ладони оставляют красные следы на моей коже. Он входит до самого основания, выходит почти полностью и снова врывается внутрь. Звук наших тел, шлепающих друг об друга — влажный и пошлый.
Стыд заставляет
