Брак по расчету. Наследник для Айсберга - Лена Харт
О, господи, этот его грязный рот!
В тот момент, когда думаю, что он уже не сможет сделать все еще более порочным, он касается кончиком пальца моего набухшего клитора, скользит ниже, по ложбинке между ягодицами, и упирается в тугой сфинктер. Замираю от незнакомого ощущения, но я зашла слишком далеко, чтобы останавливаться.
— Тебя когда-нибудь ласкали здесь, corazón?
— Н-нет.
Он надавливает сильнее, и я дрожу от предвкушения. Он, кажется, воспринимает это как приглашение и вводит в меня кончик пальца.
— Ох, блин, — закрываю глаза, когда по телу пробегает мощная судорога.
Его стон — низкий, гортанный, полный удовлетворения.
— Но ты позволишь мне войти в тебя так, правда?
Боже, он может войти в меня где угодно и когда угодно.
— Д-да.
Он двигает одним пальцем в моей попке, одновременно удерживая два других в моем лоне.
— Хорошая девочка.
Чувствую, как из горла вырывается стон.
Я так близко.
— Кирилл, прошу!
Но вместо того, чтобы сжалиться, он убирает пальцы. Стону от потери и безвольно обмякаю на его коленях.
Он все-таки решил меня наказать?
— Иди ко мне, corazón, — шепчет он, усаживая меня на скамью так, чтобы я оседлала одно из его мощных бедер. Он обхватывает меня за талию, а другой рукой запускает пальцы в волосы, удерживая на месте. — Есть что-то невероятно сексуальное в том, что ты голая сидишь у меня на коленях, пока я в костюме.
Начинаю двигать бёдрами.
Твердость его мышц между моих ног заставляет удовольствие скручиваться в тугой узел.
— Да, похоже, у тебя на это пунктик.
Кирилл прижимается губами к моему уху.
— Ты не заслужила разрядки.
Обиженно дую губы.
Он нежно проводит языком по моей шее, очерчивая подбородок.
— Но я бы хотел посмотреть, как ты доведешь себя сама, прямо на моем бедре.
Дрожу от его слов, а он, не теряя времени, припадает губами к моему соску, нежно втягивая его в рот. Стону его имя, запуская пальцы в густые волосы и извиваясь на его бедре.
Несмотря на свои слова, он медленно подводит меня к пику, лаская мою грудь, дразня ноющие соски, пока я не оказываюсь на грани. Он крепко обхватывает мои бедра, прижимая к себе, и я с силой трусь о его ногу.
Больше не в силах сдерживаться, запрокидываю голову, и меня накрывает оргазм.
Теплый, тяжелый, всепоглощающий.
Кирилл возвращает меня в реальность, обнимая за талию и нежно покусывая шею.
Когда зрение проясняется, смотрю в его потемневшие глаза, все еще пытаясь отдышаться.
Он усмехается, глядя вниз.
— Ты тут все залила, corazón.
Прослеживаю его взгляд.
Щеки вспыхивают, когда я вижу влажное пятно на его дорогих брюках. Все его левое бедро мокрое от меня.
— Прости, я…
Он прерывает меня, крепко сжимая мой подбородок. Его темные глаза опасно сужаются.
— Даже не думай извиняться за то, что оставила на мне свой след.
Сжимаю губы, чтобы не извиниться снова.
— Одевайся, corazón. Мы уходим, — говорит он, снимая меня с колен. Затем берет со стола тканевую салфетку, вытирает брюки и прячет влажную ткань в карман пиджака.
— Это воровство, — с озорной ухмылкой говорю, подбирая с пола трусики.
— Чтобы никто, кроме меня, не мог прикоснуться к соку моей жены? — рычит он. — Или даже почувствовать его запах?
Не знаю, злится ли он до сих пор, но даже если и так, секс-примирение с Кириллом Князевым обещает быть еще жарче, чем наша прелюдия.
Глава 34
Кирилл
С той самой минуты в ресторане я не мог думать ни о чём другом, кроме как о том, чтобы взять её. Но искушение дразнить её, играть с ней, сильнее простого животного желания. Даже в машине, пока она всю дорогу сидела у меня на коленях, я упивался её мучительным ожиданием, не позволяя себе перейти черту.
Но теперь, когда мы остались наедине в нашем пентхаусе, я собираюсь забрать себе каждый сантиметр её тела, каждую её мысль. Мы пожираем друг друга глазами, и наше сбившееся дыхание — единственный звук в тишине. Она изгибает бровь — дьяволица, она прекрасно знает, какой властью надо мной обладает.
Один шаг — и я уже рядом. Мои пальцы путаются в её волосах, другая рука сжимает ягодицу, вжимая её спиной в стену. Секунда — и она уже всем телом прижата к моему торсу.
Медленно двигаю бёдрами, давая ей почувствовать, как отчаянно я её хочу.
— Кир… — срывается с её губ.
Этого достаточно.
Впиваюсь в её губы диким, голодным поцелуем, больше не в силах себя сдерживать. Одним движением задираю подол её платья, открывая вид на стройные бёдра, провожу ладонями по гладкой коже, сжимая упругие ягодицы. Она тут же всё понимает, и вот уже её ноги обвивают мою талию.
Мы оба на пределе. Она тянет меня за ремень, её тонкие пальчики проворно расправляются с пряжкой и молнией, и вот она уже сжимает мою пульсирующую плоть. Стону ей в рот, качая бёдрами в поисках облегчения.
Лина разрывает поцелуй, жадно хватая ртом воздух.
— Кир, ты нужен мне. Прямо сейчас.
Оттягиваю в сторону тонкую полоску кружевных трусиков и резко вхожу в её горячую влагу. Она дрожит, запрокидывая голову, а я рычу от долгожданной разрядки.
— Знаю, — хриплю, прижимая её к стене и оставляя цепочку лёгких укусов на её шее.
— О чём… мы вообще спорили? — выдыхает она между толчками. — Не могу… вспомнить…
Она вцепляется в меня, обвив руками шею, и из её груди вырываются тихие, нуждающиеся стоны — самый сексуальный звук, что я когда-либо слышал. Это заставляет меня двигаться быстрее, глубже, погружаясь в неё так, словно хочу раствориться в ней без остатка.
Она поглощает меня.
Прикусываю мочку её уха.
— Как только я закончу с тобой здесь, в коридоре, отнесу тебя в постель и возьму тебя всю, без остатка, корасон.
Её зелёные глаза темнеют от желания. Она закусывает губу и кивает. Утыкаюсь лицом в изгиб её шеи и толкаюсь в неё, пока она не кричит моё имя, и я не изливаюсь в неё до последней капли.
* * *
Она лежит на спине в нашей постели, её грудь тяжело вздымается. Подползаю к ней, держа в руке флакон со смазкой, и провожу ладонью по её бедру, животу, груди, останавливаясь у ключицы.
— Нервничаешь, мой Огонёк?
Её горло судорожно сжимается.
— Немного.
Касаюсь губами её подбородка.
— Мы не обязаны делать это сегодня. Можем подождать.
Она обвивает мою шею руками.
— Нет. Я хочу.
— Уверена?
Она прикусывает нижнюю губу и кивает.
— Тогда
