Драйвовый рок - Дарья Юрьевна Савельева

у тебя есть парень!

– Нет у меня парня! – кричу я в ответ. – И никого я не использовала! Все… не так.

Снова тишина. Теперь каждый из нас не понимает, как продолжать эту беседу. Звук брошенной на пол пустой пластиковой бутылки приводит всех в чувство.

– Ладно, мне пора, – произношу я. – Меня папа ждет. Катя гладит меня по руке и отходит, давая пройти. На прощание мы грустно улыбаемся друг другу, а потом я возвращаюсь в зал.

– Что-то ты пропала куда-то, – говорит папа, заметив, как я приближаюсь к нему.

– Да, извини, надо было поздороваться с друзьями.

– А-а-а, – протягивает он. – Может быть, ты лучше к ним пойдешь?

– А что такое? Я же с тобой.

– Да я, наверное, поеду. Все ждал, когда группа вернется на сцену, а они, похоже, закончили на сегодня. А от этой музыки, – папа невнятно разводит руками, – у меня уже голова болит.

– Тогда я поеду с тобой.

– Брось. Мы всего ничего здесь. Это я уже устал, а ты веселись, – улыбается он.

– Нет, пап, поехали.

* * *

Мы немного покатались по городу, и папа подвез меня к общежитию.

– Ну, дочка, пора мне, – говорит он, посмотрев на меня.

– Ты уезжаешь домой?

– Да, завтра на работу, – с грустью замечает папа. – Но я провел здесь лучший отпуск в жизни.

Я застенчиво улыбаюсь и прижимаюсь к нему, стараясь запомнить момент. В машине приятно пахнет цитрусами; здесь так тепло, что не хочется выходить на улицу, даже несмотря на хорошую для зимы погоду.

– Он разобьет тебе сердце… – вдруг произносит папа. Я живо поднимаю на него глаза в ожидании объяснений. – Этот парень… он тебе нравится? Дима?

Выдыхаю и с грустью усмехаюсь.

– Нет, пап. Ни на грамм. Он мерзкий. Придурок.

– Слава богу, – с облегчением говорит он. – Такого выпендрежника еще поискать надо. – Кажется, папа доволен, что наши с ним мнения сошлись. – Так, а… кто же «тот самый»? Он был сегодня на вечере?

– Был… – печально шепчу я.

– Я его видел?

– Ха, еще бы.

– И кто же он?

Задумчиво гляжу на магнитолу, которая переливается разными цветами.

– Вокалист Rush. Кирилл Фролов.

Папа в изумлении открывает рот, его глаза расширяются. Он словно что-то осознает, картинка в его голове складывается в единое целое.

– Так, значит, он увидел тебя с этим прохвостом Димой… А потом… И еще… Ох! – быстро бормочет он, на что я заливисто хохочу и разрешаю ему не продолжать, ведь его догадки верны.

– Позвонишь, как доберешься до дома? – спрашиваю я.

– А ты будешь ждать? – ухмыляется он.

Закатываю глаза.

– Конечно буду. – Я обнимаю отца.

Он гладит меня по волосам и целует в макушку. Мне не хочется расставаться с ним, но я понимаю, что так нужно. Решаю не растягивать прощание, ни к чему хорошему это все равно не приведет.

– Ну, пока, – грустно говорю я и выхожу из машины.

Автомобиль еще стоит на прежнем месте. Я машу отцу рукой, и только тогда он выжимает газ и машина мчит вперед.

Смотрю себе под ноги. Кажется, я знаю, куда мне нужно пойти. И вовсе не в общежитие. Сейчас сладкий сон не поможет – мой внутренний конфликт требует решения. Я смело поворачиваю.

Под сапогами хрустит снег, каблуки то и дело стучат по льду. С каждым шагом я все ближе к цели, и в то же время мне очень страшно и хочется убежать обратно.

Не успеваю я подумать об этом, как уже стою на пороге бара. В «Шуме» не горит свет. Точно ли Кир там? И что сказать, если все-таки найду его? Вдруг он с порога станет кричать на меня и вообще выгонит вон? Я дергаю за ручку, чтобы проверить, закрыто ли, но дверь поддается. Звук колокольчиков кажется оглушительным.

Внутри ни души. Стук каблуков разносится призрачным эхом. Сняв пуховик, я бросаю его на диван. Оглядываюсь: за стойкой никого, столы убраны, музыкальные инструменты на сцене тускло освещены. Странно, они уже успели перевезти их обратно, пока мы с папой катались по городу? А где тогда сама группа?

– Кого я вижу, – слышится голос Кирилла, от которого я подпрыгиваю.

Смотрю на сцену – он сидит в затемненном углу, на его коленях лежит гитара, с которой он пытается что-то сделать.

– Где все? – с предательской хрипотцой спрашиваю я, после чего прочищаю горло.

– А кто тебе нужен? – спрашивает Кир, в наигранной задумчивости стучит указательным пальцем по подбородку и следом сам отвечает: – А-а-а, Димана тут нет.

И возвращается к возне с гитарой. Я наблюдаю за силуэтом Кирилла и пытаюсь разглядеть эмоции на его лице. Тщетно, здесь слишком темно.

– Наказываешь меня? – твердо спрашиваю я, шаг за шагом приближаясь к сцене.

Он ухмыляется, словно я сказала какую-то глупость.

– Поверь, если бы я наказывал – ты бы почувствовала.

Звучит двусмысленно. Я останавливаюсь в нерешительности. Будто иду по минному полю, а слова – то еще оружие.

Кир вдруг встает, шагает на середину сцены и снова садится. Найдя какой-то кабель, он подключает его к гитаре и проверяет звучание, потом что-то подкручивает и снова проверяет.

– Почему ты ушел? – интересуюсь я и теперь уже смотрю на Кирилла в упор. Он сидит прямо под лампой, и, несмотря на ее тусклый свет, его отчетливо видно. Кир выглядит подавленным.

Подняв голову, он пару секунд таращится на меня, а затем, так и не ответив, снова возвращается к настройке инструмента.

Я в растерянности обхватываю себя руками. Почему он молчит?

– Почему ты ушел? – с нажимом, почти переходя на крик, снова спрашиваю я. Теперь я стою вплотную к сцене. Чтобы дотронуться до Кирилла, мне нужно только протянуть руку.

Он не шевелится. Вместо этого вдруг начинает играть спокойную мелодию и в несколько шуточной форме поет:

Этой ночью мне не до сна,

Твою горечь я выпью до дна.

Брожу в мире темных зеркал,

А ты мне ядом наполни бокал.

Не выдержав, я поднимаюсь на сцену и решительно пытаюсь остановить игру Кирилла.

– Хватит! – требую я и нелепо бряцаю по струнам, желая заглушить музыку. Ничего не выходит, я лишь причиняю себе боль – снова срываю корочку с давно забытого пореза.

Шиплю от боли и сжимаю ладонь в кулак.

– Что случилось? – озадаченно спрашивает Кир, поднимаясь и оставляя гитару лежать на полу. – Дай посмотреть.

Он что, резко забеспокоился обо мне? Обманщик! Кир протягивает руку, чтобы помочь, только вот мне это кажется наглостью.

– Отвали! – рявкаю я и отмахиваюсь. Пячусь и тут же натыкаюсь на огромную колонку. Черт!

Снова смотрю перед собой, вижу