Просто останься - Юлия Юрьевна Бузакина
— Набери Светочку… пусть она меня заберет домой…
Я пугаюсь. Знаю же, как внезапно отказывает сердце! Стоит оторваться тромбу, и все! Человека потеряли.
Я подскакиваю со своего места, подбегаю к кулеру. Набираю в стакан холодную воду, брызгаю ей в лицо, расстегиваю верхние пуговицы на ее рубашке.
— Дыши, мама, дыши! — приговариваю отчаянно. Шлепаю ее по щекам, но это не помогает.
Тогда я распахиваю дверь кабинета.
— Позовите врача! Сердечный приступ! — окликаю идущую по холлу медсестру.
— Сейчас позову кардиолога! — испуганно кивает она. А я уже набираю номер телефона сестры.
— Света, пожалуйста, приезжай в больницу. У мамы сердечный приступ! — напряженно выдыхаю в трубку без приветствия.
— Ян… — мать хватает меня за руку. — Если я умру, медцентр останется без присмотра! Тебе придется… придется взять на себя эту ношу…
— Ты не умрешь, — чувствуя, как по телу пробегает судорога, цежу сквозь зубы я. — Поняла, мама? У тебя впереди долгая жизнь, насыщенная ошибками молодого и неопытного избранника, в руках у которого оказался твой драгоценный медцентр!
Глава 42. Ян
В дверях показывается наш опытный кардиолог Лев Борисович Шпак. С ним санитары.
— Ян Васильевич, вызывали? — кардиолог строго посматривает на нас с матерью.
— Да, — я с готовностью киваю и отхожу в сторону.
— Так, что тут у нас? — Шпак бодро подходит к маме. Та едва дышит.
— Сердце, доктор… — хрипит надрывно.
— Ясно. Усаживайте женщину в кресло — и вперед в отделение кардиологии! — приказывает санитарам Шпак.
Те бодро вкатывают в мой кабинет медицинское кресло-каталку.
— Зачем носилки? Я сама могу дойти… — мама с ужасом смотрит на нас с кардиологом. — Ян, скажи им!
Шпак сверкает грозным взглядом.
— Уважаемая, не спорьте! Немедленно в кресло. Сердце — это вам не шутки.
— Ян? Ты же… пойдешь со мной? — беспомощно впивается в мою руку мать.
— Конечно, мама, — напряженно отвечаю я. Забыв запереть дверь своего нового кабинета, я бегу вслед за делегацией из кардиологического отделения, во главе которой Лев Борисович Шпак. Чувство страха за женщину, которая подарила мне жизнь, окатывает с головы до ног, не давая нормально дышать.
— Возьми меня за руку, Ян! Я не хочу умирать! — она цепляется в мою руку жесткой хваткой, вынуждая идти рядом с ее креслом-каталкой.
Лифт поднимает нас на этаж выше. Мы быстро преодолеваем длинный холл и оказываемся у смотровой.
Шпак приостанавливает меня четким движением руки.
— Ян Васильевич, вам лучше подождать в холле.
Мама пугается.
— Почему? Ян, скажи им…
Но Шпак неумолим. Выталкивает меня в холл и захлопывает дверь перед моим носом.
И я снова чувствую себя пятилетним мальчишкой, которого выставили за дверь за плохое поведение.
От нервного напряжения начинаю мерить шагами холл. Меня, будто поместили в какой-то вакуум, из которого нет выхода. Я останавливаюсь только тогда, когда в дальнем конце холла показывается хрупкая фигура сестры.
— Ян, привет! Скажи, что с мамой все в порядке, умоляю… — Света прижимает к груди свою Клюкву и смотрит на меня таким проникновенным взглядом, что у меня екает сердце. Как будто я властен что-то изменить!
— Увы, Светик, у меня нет для тебя новостей. Ни хороших, ни плохих, — беспомощно развожу руками.
— Но ты ведь врач! Ты можешь заставить ее сердце работать!
— К сожалению, это не в моей власти. Это даже не всегда во власти нашего лучшего кардиолога.
Она понуро вздыхает.
Следующие полчаса мы с сестрой сидим на диване напротив кабинета кардиолога в ожидании результатов обследования. Маму возят в кресле из кабинета в кабинет — берут анализы, снимают кардиограмму, проверяют на узи сердце.
Света непрестанно гладит свою собаку и сверлит стеклянным взором стену, я напряженно комкаю в руках листок для рецептов.
— Ян… — продолжая таращиться в стену, зовет меня сестра. — Ты должен знать. Мама вчера полночи изливала мне душу. Ты в курсе, что в молодости она была влюблена в отца твоей бывшей жены?
Я торопею.
— Света, сейчас не время для шуток!
— Это не шутка. Знаешь, почему она так сильно ненавидит твою Катю? Потому что в молодости Катин отец ее бросил. Твоя Катя — живое воплощение предательства Михаила Кирилловича.
— Ерунда какая-то… — морщусь я. Представить рядом свою мать и отца Катюши невозможно. Они, как небо и земля.
— Не ерунда, Ян!..
Из палаты интенсивной терапии выходит кардиолог, и Света замолкает. Лев Борисович опытный врач, и мы невольно напрягаемся еще сильнее.
— Что с мамой, доктор? — сестра первой вскакивает с дивана. — Она в порядке?
Я поднимаюсь следом за ней. Чувствую, как напряжение отдает болью в виски.
Лев Борисович понимающе похлопывает Свету по руке.
— Не волнуйтесь, мама в порядке. Немного покоя — и ее нервная система восстановится. Ян, можно тебя на минутку?
Я киваю, а внутренне напрягаюсь еще сильнее. Что он мне хочет сказать? Что мама никогда не поправится?
Мы отходим в сторону.
Шпак озабоченно смотрит на меня.
— Ян, ты должен кое-что знать. Твоя мать предлагала мне деньги за то, чтобы я сказал вам с сестрой, что у нее случился инфаркт. Скажи, она часто так делает?
— Как? — уточняю непонимающе.
— Манипулирует людьми ради своей выгоды? Она хотела намеренно ввести вас в заблуждение, чтобы вы страдали.
У меня из груди рвется стон разочарования.
«Мама, ну, как ты могла?! Я ведь поверил, что тебе плохо!» — пульсирует боль в висках.
— Всегда, — признаюсь честно.
— Тогда вам не ко мне. Можно обратиться к неврологу. А еще на всякий случай покажи ее психиатру.
— Спасибо, Лев Борисович. Простите, что отвлекли вас от работы, — киваю угрюмо.
Света растерянно смотрит на меня.
— Что он сказал, Ян? Мама умрет?
Я хмурюсь.
— Нет, Светик. Доктор сказал, что наша мать манипулятор. У нее не было никакого сердечного приступа. Она его симулировала. А еще он предложил показать ее психиатру.
Сестра меняется в лице.
— Мама не сумасшедшая! Она просто очень несчастна, Ян! Ты эгоист, если не хочешь этого понять.
Я с готовностью похлопываю ее по плечу.
— Зачем? Ведь у нас для этого есть ты, — ухмыляюсь криво. — Мама реанимировала твое звание хорошей дочки, и ты готова защищать ее грудью?
Света морщится. Для нее мои слова — горькая правда, которую она не хочет слышать.
— Она наша мать, Ян! Все, не могу больше. Я пошла к ней. Ты стал таким черствым! Это бывшая жена так на тебя влияет? Не мудрено, что мама ее ненавидит.
Я закатываю глаза.
— Удачи тебе, Свет. Спаси маму, если сможешь. Только предупреждаю: невозможно спасти того, кто сам не желает спасаться.
— Ты
