После развода. Ты вернешься, но я не прощу - Элли Лартер
Во-вторых, даже если он что-то забыл, у него есть отец! Уж он-то, как взрослый человек, точно должен разобраться!
Ну и в-третьих, я банально ему не верю. Максим редко болеет, он — здоровый парень с отличным иммунитетом. А учитывая, что вчера они звонили мне и не дозвонились — я просто не брала трубку, — не исключено, что сегодня они придумали новый гениальный план, как меня достать...
В общем, я просто собираюсь игнорировать эти вбросы.
Только вот Витя не отступает.
Через пять минут, не дождавшись моего ответа, он пишет снова:
«Даша, его рвет!»
Чего, блин?! Рвет?!
Ладно, признаюсь: это сообщение уже заставляет меня намного напрячься.
Но я быстро напоминаю себе, что рвота — это нормальная реакция организма на высокую температуру, ничего страшного. Они обязательно догадаются, что нужны вода и какое-нибудь средство для регидратации, чтобы не было обезвоживания. Догадаются же?!
Я вздыхаю, и в этот момент приходит третье сообщение:
«Третий раз за полчаса!»
Что, серьезно?!
Бред какой-то.
Уж слишком часто...
Врет?! Не врет?!
— Боюсь, мне все-таки придется им позвонить, — закатив глаза, говорю я Марье.
— Наверняка притворяются, — отвечает сестра спокойно. — Но на всякий позвони.
— Я тоже так думаю, но...
Я с сожалением встаю из-за стола, надеясь, что разговор пройдет быстро, и мой ужин не остынет, иду в коридор и набираю номер мужа.
Витя сразу берет трубку и орет:
— Четвертый раз, Даша! Четвертый!
На заднем фоне и правда слышны специфические звуки.
— Что с ним?! — спрашиваю я, стараясь быть спокойной, но на самом деле начинаю по-настоящему нервничать.
— Понятия не имею! Днем начал болеть живот. Его с уроков в школе отпустили. Я сначала думал, что он врет мне, но пришел домой — а он бледный! Напоил его водой, дал обезбол, он уснул. А как проснулся — начало рвать!
— Температура есть?! — спрашиваю я.
— Вроде, нет.
— Живот еще болит?!
— Говорит, что нет, в основном тошнота.
— Бледный?!
— Да.
— Вообще-то, на отравление похоже... Что он ел в последние сутки?!
— Да ничего такого, вроде, — задумывается мой непутевый муж. — На завтрак йогурт, нектарины, печенье, которое ты всегда берешь. Обедал в школе. После не ел ничего...
— А вчера на ужин?!
— Ну... бургеры... и всякое такое...
— Всякое такое?! — морщусь я. — Какое — такое?!
— Картошку фри, например, — с явным нежеланием говорит Витя.
— Что еще?!
— Крылышки, сырные палочки, луковые кольца.
— И сколько он этого всего сожрал?! — интересуюсь я, догадываясь, в чем причина отравления. По сути, это даже наверняка не отравление. Просто желудок и кишечник офигели от того, сколько жира и специй им дали!
— Да просто порцию!
— По порции каждого блюда, ты хотел сказать?!
— Да что ты пристала?! — рычит Витя. — Там ничего такого не было!
— Какой же ты придурок! — говорю я ему. — Не помнишь, что у нашего сына чувствительный в этом плане организм?! Что у него гастрит был, и синдром раздраженного кишечника?! Что ему нельзя много жирного, острого?! И он сам тоже придурок! Он тоже знал это! Но решил, раз матери дома нет, можно и нажраться всякой фигни! Он ведь наверняка уже догадался, в чем дело, просто тебе не говорит... да, Макс?! — кричу я в надежде, что сын услышит. Но в ответ мне раздаются только звуки очередного приступа рвоты.
49 глава
— Я забыл об этом! — перебивает меня Витя. — Все это было чертовски давно, лет пять назад!
Он явно раздражен, потому что понимает: он сам во всем виноват... он — и его дурной сын! Макс — это вообще просто недоразумение какое-то! Какая там присказка есть?! О! Мыши плакали, но продолжали жрать кактус! Вот и он: знал, что нельзя, знал, что будет фигово, но все равно жрал! Думал, пронесет... не пронесло. Точнее, может, и пронесло, но не в том смысле.
— Конечно, давно, — говорю я. — Потому что все последние пять лет я следила за его питанием! А ты решил забить!
— Мне было некогда! — оправдывается он.
Ну да, ну да...
Лучше бы оставил сына голодным, чем накормил тем, чем накормил.
И ладно бы немного дал! Обошлось бы!
Я ведь не дура, я прекрасно понимаю, что время от времени Макс копит и потом тратит свои карманные деньги на такие вот бургеры, картошку фри, чипсы и колу. Они с друзьями часто делятся друг с другом разной гадостью.
Но пока все это было раз в неделю и по чуть-чуть, он был в порядке.
А стоило нажраться этой вреднятины полноценно — и вот, пожалуйста! Сюрприз-сюрприз!
— Слушай сюда, — говорю я мужу, не делая слушать его оправдания и нытье. — Я скажу тебе, что делать, всего один раз. Запоминай — а лучше запиши.
Я быстро перечисляю ему препараты и режим дозировки, говорю, что нужно докупить, какую еду Максиму есть, а что исключить из меню.
— У меня нет времени делать ему паровые котлеты и что-то там запекать! — снова возмущается Витя. — И нет лишних денег каждый день заказывать домашнюю еду!
— Сочувствую, — фыркаю я. Не то чтобы я ждала иного ответа.
— Даша, может, достаточно?! — фыркает муж. — Вот этого всего?! Я понял: ты незаменимая! Ты самая лучшая, самая важная, самая нужная! Возвращайся уже домой! Твоя гордость заслуживает уважения, я был виноват, каюсь, но... сколько можно, честное слово?! Мы взрослые люди! Нам нужно заботиться об общем сыне!
— Заботься, — говорю я. — Я сказала тебе, как, — и кладу трубку.
Телефон я оставляю в своей спальне, чтобы даже не видеть, как он будет мне перезванивать.
Сама возвращаюсь к сестре и ужину.
— Ну что там?! — с любопытством спрашивает Марья.
Я рассказываю ей обо всем, что узнала, и сестра фыркает:
— Лучше бы они ели редиску с йогуртом и яичницу с огурцами!
— Ну да, — смеюсь я. — Но вообще, честно говоря, даже бургеров захотелось... Мне-то можно. Да я и не стала бы жрать их, пока обратно не полезет...
— Давай сходим, — предлагает сестра.
— Что, правда?!
— Ну да. Здесь же есть неподалеку бургерная.
— О, а и не знала! Давай! — радостно соглашаюсь. — Только завтра. Потому что сегодня я не смогу отказаться от твоей восхитительной говядины.
— Договорились, — улыбается Марья, и мы возвращаемся к еде.
После ужина я иду обратно в спальню.
На телефоне, как и ожидалось, куча пропущенных звонков и сообщений.
Я пишу Вите всего одно:
«Завтра утром сообщи мне, как он. И не забывай про воду — это самое важное!»
Собираюсь было
