Маленькое чудо для миллиардера. Моя тайна - Мари Арно
Всхлипываю и давлюсь слезами. Арина прикладывает ладошку к моей щеке, словно пытается успокоить. Этот ее жест еще сильнее меня разносит. Корю себя за то, что показываю малышке свои негативные чувства. Я не хочу ее расстраивать, но у меня не получается сейчас удержать все в себе. Мне слишком больно, больно осознавать, что я снова ошиблась в человеке.
Выходит, что Кира была беременна еще в нашу первую встречу. Или это случилось позже, а коробочка… Не знаю, она ведь пару раз сюда приходила, спокойно могла оставить свой «презент». Я уже поняла, что Кира — мастер сюрпризов. Ее внезапные появления лишнее тому подтверждение.
Тут же возвращаюсь к ее словам. Она обронила, что Максим отберет у меня дочь. Может быть, не обманывала, когда это говорила? Они с Валентиной Георгиевной, кажется, лучше знают Титова, чем я, раз я повелась на его пустые слова.
Теперь мне нужно думать о том, как спасти Арину. Максим взялся за оформление дочери на себя, а это уже тревожный звоночек. С его связями процесс не займет много времени, возможно, он уже все сделал, меня решил оставить в блаженном неведении, чтобы было меньше проблем.
А это очень удобная позиция. Пользуется мной, пока за спиной проворачивает свои темные дела, а потом избавляется и уходит к Кире. Не удивлюсь, если уже и предложение сделал, узнав о ее беременности.
Мне что-то таких предложений не поступало, как бы Титов не клялся в любви.
Глава 31.2
Мой мир пошатнулся.
Вот, что я могу сказать совершенно точно. Страхи вылезли на первый план и заслонили собой все попытки здравого смысла найти логическое объяснение происходящему. Я очень хочу верить Титову, однако все играет против него.
Может быть, зря я пытаюсь встать на его сторону?
Я только укладываю Арину на дневной сон, как раздается звонок в дверь. Никак не ожидала увидеть Валентину Георгиевну на пороге дома. Зачем она снова приехала? Мне сейчас совершенно не до разговоров с ней — глаза на мокром месте, на душе паника, ведь я не знаю, как и о чем буду говорить с Максимом.
Хотела настроиться на разговор, а тут незваный гость. Чувствую раздражение, и никак не могу перестроиться.
— Вчера забыла у вас свое кольцо, — заявляет Мегера и проходит внутрь, когда я делаю приглашающий жест. Один бог знает, чего мне стоит это спокойствие. — И не помню совсем, где оставила…
— Поищите, я вас не тороплю, — пожимаю плечами.
Чем меньше мы будем контактировать с матерью Титова, тем лучше. Даже могу помочь ей с поисками кольца, лишь бы ушла поскорее.
Жду в гостиной, пока Валентина Георгиевна ищет свое украшение. Она заглядывает во все комнаты, даже в кабинет сына. Хорошо, хоть не шумит, а то бы разбудила Ириску. А это уже намеренное вредительство, я считаю. Только мамы понимают, каких усилий стоит уложить ребенка, у которого, кажется, начинаются очередные скачки роста.
— Нашла, — оповещает меня Мегера, выводя из размышлений, и крутит ладонью, показывая кольцо. — Я бы не стала искать, если бы украшение не было для меня так дорого. Мне его Виктор подарил на свадьбу.
Тон Мегеры сразу меняется, стоит ей заговорить о муже. Поразительно, неужели я слышу нотки человечности в ее голосе?
Тем не менее, меня эта перемена скорее пугает, нежели трогает. Чем она вызвана? Не думаю, что Валентина Георгиевна расчувствовалась из-за кольца, не такая она сентиментальная женщина.
Скорее, наоборот, властная, охочая до интриг. Ей только дай волю — сделает все, чтобы вывернуть все в свою сторону.
— Яна, я бы хотела попросить прощения, если была резка с тобой, — а от этих слов Мегеры у меня глаза на лоб лезут. Система дала сбой, и мать Титова признала свои ошибки?
Не верю. Хоть убей, не верю!
— Это лишнее, — говорю Валентине Георгиевне, стараясь не выказывать своего удивления. Эмоции рядом с ней лучше держать под контролем.
— Нет, не лишнее. Я всего лишь хотела тебе помочь, потому как вижу себя в тебе, — вздыхает мама Максима. — Ты очень хорошая девушка, а Арина… она прелесть. Маленькая принцесса.
— Зачем вы мне это говорите? — спрашиваю у Валентины Георгиевны прямо.
Не люблю, когда люди льстят или юлят, а здесь, кажется, именно такой случай.
— Мой сын совершил много ошибок. А сейчас, когда Кира беременна… Ты ведь все слышала, не так ли? Так, вот, Яночка, мне не хочется, чтобы ты пострадала, милая. Наверное, будет правильным, если Арина останется с тобой. Как мать я понимаю твое желание.
Стискиваю зубы, чувствуя обиду. Валентина Георгиевна мастерски давит по больному месту, словно невербально считывает мои страхи.
— Я могу тебе помочь, — женщина подходит ближе. Смотрит на меня жалостливым взглядом. — Если вдруг ты нуждаешься в помощи. Пока Максим не приехал… У вас есть шанс уехать. Он не будет вас искать, ведь у него сейчас начнется новая жизнь, столько приятных хлопот впереди…
— Он любит Арину, — говорю я, сжимая кулаки и стараясь дышать глубже. — Никогда от дочери не откажется. Поэтому ваш план провальный.
— У меня есть деньги и связи, зря ты сомневаешься в моих возможностях, Яна. Я могу сделать так, что вы спокойно уедете. Куда ты хочешь? Может в теплую страну? Поближе к морю? Арине бы понравилось.
Мотаю головой, не желая даже слушать предложений Мегеры. Эти ее речи… Они же насквозь пропитаны ядом, разве она может предлагать помощь бескорыстно?
Не верю. Не верю в ее благие намерения, как бы Валентина Георгиевна не пыталась выставить себя в благородном свете. Она явно преследует какую-то цель и очень сильно напоминает мне Киру, когда та пыталась сплавить нас с дочерью в первые же дни.
— Мое дело предупредить, — хмыкает Валентина Георгиевна, когда понимает, что переубеждать бесполезно. Тень недовольства мимолетно, но все же проскальзывает по ее лицу, что становится еще одним подтверждением того, что она не просто так предлагает свою помощь.
В любом случае, мне нужно дождаться приезда Максима, будет ошибкой довериться Мегере и сбежать, поддавшись внутреннему отчаянию. Пора уже понять, что убегать — это не выход и чаще всего тупик, ведущий в никуда.
Я не могу поступать опрометчиво и рисковать благополучием детей, ведь кроме Арины теперь нужно думать еще и о будущем второго малыша, которого я ношу под сердцем.
