Не смотри в мои глаза - Анара Саган
Я умер. Я по ту сторону и слышу то, что хотел бы услышать — видит бог, ее голос единственное, что я хочу сейчас слышать вместо этого мерзкого пищащего монстра современного техпрогресса. Заткните его уже кто-нибудь. Ему уже нечего контролировать и отслеживать.
Перед глазами все плывет, я вижу свое отражение в окне, вижу этого монстра, гордеца, который потерял все, вижу как огни города врываются и разрывают мой силуэт, размывают его светом. Усмехаюсь, как символично: где есть свет — нет меня, и лишь стоит наступить тьме снаружи, как силуэт становится четче. Ирония слишком сильно бьет.
Перед глазами снова плывет, мысли уносят обратно к голосу, который удерживает меня здесь. Сквозь накрывшую дрему ощущаю руки на груди. Умершее сердце пропускает удар, потом еще один и начинает биться сильнее, по телу расплывается тепло. Я чувствую тепло объятия. Все еще не верю. Но на всякий случай не двигаюсь, чтобы не спугнуть, если это мираж.
Я слишком пьян, чтобы отличать явь от желаний. Объятия становят крепче и снова: «Я здесь. Я рядом». Рука, которой я упирался в стену у окна, соскальзывает, и я чуть не падаю, но она удерживает меня. Опускаю голову, смотрю на руки, вжавшиеся в мою помятую рубашку, как будто не они не дают мне упасть, а держатся за меня. Я чувствую запах цитруса. Но все еще отказываюсь верить.
Медленно поворачиваюсь, скидывая руки с груди, и смотрю в эти глаза цвета неба. Они смотрят в ответ без жалости, а с твердым желанием помочь. Я все еще не понимаю, что происходит, но гореть мне в огне, я воспользуюсь любой возможностью, даже если это будет сон, который принесет впоследствии больше боли. Куда больше-то?
Она делает шаг, протягивает руку и касается ладонью моей щеки. Закрываю глаза и прижимаюсь к ней, и в этот момент я понимаю, что у меня не осталось сил держаться. Хватаю ее, вжимаю в свое тело и зарываюсь носом в шею, вдыхаю запах лимона и впервые за последние часы делаю глубокий вдох. Она гладит мои волосы и что-то шепчет. Потом. Все потом. Я бы провел так жизнь, но судьба такая сука.
Постепенно прихожу в себя, реальность вокруг разрывается, тишина срывается голосами и шорохами. Еще секунду. Мне нужна секунда.
— Отвезешь его домой, — тихо просит Айдар.
Я чувствую, как Ана кивает, слегка отстраняется от меня и поднимает мое лицо. Смотрит в глаза, и я вижу в них просьбу. Черт, это я должен умолять тебя, а не ты. Я киваю, хотя должен сопротивляться, я должен поговорить с доктором, разобраться со всем, обсудить дальнейшие действия, но я не могу сказать и слова. Я слишком разбит. Я слишком пьян. Смотрю ей за спину, Айдар кивает мне и одними губами произноси: «Я разберусь». Я позволяю себя увести.
Всю дорогу я держу Ану за руку, она не сопротивляется. В такси позволяет положить голову ей на плечо, обнимает. Я ни черта не понимаю, но не скажу ни слова, что рассеет это мгновение. Завтра. Я позволю ей ненавидеть меня завтра.
Я балансирую между сном и бодростью, не помню, как мы доехали до дома. Очнулся на диване в гостиной, как она меня дотащила? Я подрываюсь, забыв о боли в голове, тошнота подкатывает к горлу, вынуждая сесть обратно и опустить голову. Придя в себя, оглядываюсь, Ана довезла меня домой и ушла? А ты чего ждал, придурок. Что она будет нянчиться с тобой после всего?
Постепенно встаю и, пошатываясь, двигаюсь в сторону кухни, мне нужна вода. Вода. Различаю звук текущей воды. Первая мысль — прорвало трубу, забыл закрыть кран. Но я уже на пути к ванной, быстрым шагом долетаю и рывком открываю дверь. Ана испуганно подпрыгивает и смотрит на меня округлившимися глазами. А я только сейчас понимаю, как бешено колотилось мое сердце, пока я думал, что она ушла. Успокаиваюсь, но продолжаю смотреть на нее. Она не отрывает взгляд и тихо, словно говорит с буйным пациентом:
— Я набрала тебе ванную, это должно помочь.
Делаю шаг вперед, не отрывая взгляд, нависаю над ней, дыхание сбивается. Она выдерживает несколько ударов сердца и утыкается лбом мне в грудь, всхлипывает. Я же не могу пошевелиться. Обними ее, идиот. Она отсраняется через секунду, или прошел год, и, подняв глаза, начинает расстегивать рубашку. Я же все еще не могу пошевелиться. Они снимает рубашку и берется за ремень. Стягивает штаны. Я чувствую, как дрожат ее пальцы, как по ней пробегает легкая дрожь, как она прикусывает губу, а в глазах собираются слезы. Она застывает на секунду и стягивает боксеры. А я стою как изваяние. Она слегка подталкивает меня к ванной:
— Забраться тебе придется самому, — легкая улыбка касается ее губ.
Я подчиняюсь. Знала бы она, что я готов сделать все, о чем попросит. Абсолютно все. Но я продолжаю молча смотреть на нее, сидя в ванне, и не двигаюсь. Она присаживается передо мной и берет в руки мочалку. Ничего более интимного и более идеального не существовало в моей жизни. Ни одна женщина, ни одна поза — ничего не сравнится с интимностью этого момента. Она, покрутив указательным пальцем, просит повернуться к ней спиной. Я снова подчиняюсь.
Она массирует мышцы шеи и спины, я чувствую, как постепенно спадает напряжение. Откидываюсь назад — наверняка намочил ее, но она не отталкивает, лишь постепенно начинает водить мочалкой по груди и прессу, плавно опускается ниже, но не задерживается. Хотя этого движения достаточно. Она убирает мочалку, спускает воду и включает душ. Сука. Ледяной. Я подрываюсь и вспыхиваю, чувствую, как наливается гнев, оборачиваюсь и вижу ее ухмылку:
— Тебе не мешало остыть, — опускает глаза ниже.
Как в одной женщине может сочетаться нежность и властность. Улыбаюсь, чем стираю ухмылку с ее лица. Она знает, что значит моя улыбка на одну сторону. Рывком хватаю ее и затаскиваю в ванну, теперь ледяная вода из душа брызгает и на нее. Но я слишком поздно понимаю, что желание наказать ее снова обернулось против меня. Неудачное решение — намочить ее белую тонкую блузку. Не сейчас.
Тянусь, чтобы выключить воду, но не выпускаю ее из объятий. Она выбирается первая, берет полотенце и вытирает меня. За руку, как маленького, ведет меня в комнату, укладывает в постель и подходит к
