Шрамы Анатомии - Николь Алфрин
— Таковы мои условия, — говорит она с окончательностью, лишь с малейшей нервной дрожью в голосе.
Я ухмыляюсь, откидываясь назад и устраиваясь поудобнее на стуле.
— Ты очень жестко торгуешься, Финч. Должно быть, ты действительно не хочешь идти со мной.
Я смотрю, как ее черты немного смягчаются, на ее лице мелькает взгляд вины.
— Дело не в этом, — бормочет она так тихо, что я почти не слышу ее.
Черт, теперь я чувствую себя придурком из-за того, что заставил ее почувствовать себя плохо. Я имел в виду это только как шутку.
Прежде чем я успеваю спросить ее, в чем дело, звонит мой телефон в кармане, и я быстро хватаю его, отключая звонок. Я смотрю на экран, мысленно стону. Это третий раз, когда мне звонят за последнюю неделю, так что я знаю, что что-то должно быть не так. У меня просто нет времени или умственных способностей, чтобы разобраться с этим прямо сейчас.
Засовывая телефон обратно в карман, я смотрю на Оливию.
— Как я уже сказал, Финч, ты очень жестко торгуешься, но я хочу, чтобы ты знала, что я процветаю под давлением. И с такими высокими ставками, — я издаю тихий свист, — я могу даже получить сотню.
Это вызывает крошечную улыбку на ее лице.
— Мне придется надрывать свою задницу, чтобы получить эту оценку, — признаю я. — Так что, я думаю, мне придется проводить еще больше времени со своим репетитором, — говорю я, одаривая ее надежной, кривой усмешкой.
Она сдерживает улыбку, садясь прямо на стуле и переворачивая страницу своего учебника.
— Думаю, она сможет втиснуть тебя в свое расписание.
Глава 18
Взрыв
Мой телефон на краю стола загорается от входящего звонка. Я быстро смотрю на экран, чтобы увидеть номер, от которого я уклонялся уже некоторое время. Инстинктивно я нажимаю кнопку «Отклонить» и переворачиваю телефон экраном вниз на столе.
Я поднимаю глаза и случайно ловлю проницательный взгляд Крысеныша на моем телефоне через стол. Любопытный ублюдок.
Схватив телефон, я засовываю его в карман, бросая Крысенышу «какого-черта» взгляд. Его взгляд быстро возвращается к мертвому родственнику перед ним.
Я возвращаю свое внимание к Оливии, уловив при этом сильный запах формальдегида от настоящей лабораторной крысы, сидящей между нами. Маленький грызун широко разрезан, его внутренние органы выставлены напоказ. В перчатках Оливия тычет и зондирует внутри маленького парня, время от времени сверяясь с нашим лабораторным руководством, пока она бормочет о различных частях, по которым у нас будет контрольная на следующей неделе.
— Думаю, это надпочечник, — бормочет она неуверенно себе под нос. Щурясь и наклоняя голову, чтобы лучше рассмотреть, она указывает мизинцем на какую-то блеклую ткань внутри крысы.
Я придвигаюсь ближе, наклоняя голову, чтобы повиснуть над крысой, моя щека в дюймах от ее.
— Хм, не знаю, — говорю я, мой взгляд мечется между живым — не совсем живым — грызуном перед нами и тем, что в нашем лабораторном руководстве для справки. — Думаю, это может быть вот это. — Я указываю чуть выше того места, куда указывает она.
Ее губы кривятся вбок в раздумье.
— Нет, я действительно думаю, что это вот это, — говорит она, все еще указывая мизинцем на то же самое место.
Черт его знает. Все такое крошечное и практически одного и того же блеклого цвета, трудно сказать, что есть что. Но я, впрочем, почти уверен, что прав.
— Не знаю, я думаю, что я прав. Может быть, твой гений, наконец, перешел ко мне, и теперь я нужен тебе в качестве репетитора, — дразню я.
Оливия усмехается.
— Мечтай, — говорит она, и мы погружаемся в игривый спор о том, кто прав.
— Оливия права, — безапелляционно вмешивается Крысеныш с другого конца стола.
Какого черта он знает это? Он никак не может видеть, куда она указывает, с такого расстояния. Черт, я сижу прямо рядом с ней, и даже мне приходится щуриться, чтобы увидеть. Так что либо у этого крысоподобного мудака сверхчеловеческое, лазерно-острое зрение, либо он просто пытается мне насолить. И я знаю, что верно последнее.
Я бросаю на него сердитый взгляд, сжимая челюсть, чтобы не наорать на него.
— Сосредоточься на своей крысе, — коротко приказываю я ему.
Его темные проницательные глаза сужаются, глядя в ответ на меня.
— Что вы, ребята, ищете? — спрашивает Делайла, глядя на нас поверх очков с другой стороны стола, где она нависает над своей собственной мертвой крысой.
— Надпочечники. — Оливия вздыхает, откидываясь на стуле, слегка побежденная и немного раздраженная.
— Дайте мне посмотреть. — Делайла встает и подходит к нашей стороне стола, втискиваясь между нами двумя. Она наклоняется над нашими плечами, наблюдая. — Хм, трудно сказать, — говорит она, отстраняясь и используя запястье, чтобы поправить очки.
Глядя через плечо, Ди подает знак Трейси, которая подпрыгивает к нашему столу.
— Что случилось, друзья? — спрашивает жизнерадостная помощница преподавателя, более чем готовая помочь.
— Мы пытаемся найти надпочечники, — сообщает ей Оливия.
— Хорошо, что вы, ребята, думали? — спрашивает она, побуждая нас показать ей наши идеи, вероятно, желая превратить это в своего рода обучающий момент, а не просто дать нам ответ.
— Я думаю, одна здесь, — говорит Оливия, снова указывая своим мизинцем в перчатке.
— Бронкс? — подзадоривает Трейси, и я показываю ей, где, по моему мнению, это находится.
— Иногда эти крошечные части немного трудно идентифицировать у этих ребят. Они определенно не такие четкие и определенные, как в руководстве, и эти крысы изнашиваются после использования всю неделю, так что они ни в коем случае не в идеальном состоянии. Но, Оливия, я думаю, ты права. Прямо здесь, — Трейси указывает туда, где Оливия указывала мгновение назад, — находится железа. А другая вот здесь. — Трейси указывает на ту, что с другой стороны. — Как я уже сказала, иногда очень трудно сказать, но ты был очень близок, Бронкс, — говорит она ободряюще.
— Я же говорила, — самодовольно говорит Оливия, игриво показывая мне язык. Я знаю, что это был добродушный, насмешливый жест, но каким-то образом он меня раздражает.
— Я же говорил, что она права, — не слишком приятно заявляет Крысеныш, действительно заставляя мою кровь кипеть. Я собираю большое количество сдержанности и удерживаю себя от того, чтобы наклониться через стол и ударить его прямо по лицу.
Затем мой телефон жужжит в кармане. Снова. Что раздражает меня еще больше.
— Вы все думаете, что такие умные, да? — взрываюсь я, чувствуя себя воздушным шаром, наполненным слишком большим количеством воздуха. Я резко встаю со стула, ножки скрипят по
