Влюблюсь. Женюсь. Не разведусь - Анелия Чадова

кивнула и всё же шагнула в его объятия. Брат, как всегда, пах горькой полынью и табаком, хотя уже давно бросил курить. Они обнимались всего несколько секунд — этого хватило, чтобы ощутить, как внутри всё ещё клокочет от боли. Хватит с неё горечи в это ужасное утро.

— Да, сюрприз, — тихо ответила она. — Но, к своему великому сожалению, не могу остаться: позвонили с работы. Там какое-то происшествие, срочно вызывают. — Она предпочла солгать, избегая его взгляда. — Но я обязательно к вам ещё приеду.

— Осенью приезжай, — оживился Пётр. — Со Светиком будете ходить на тихую охоту. Тебе понравится осенний лес! Да и огород поможешь убрать, — добавил он задумчиво, словно уже мысленно распределил задачи.

Ирина едва заметно хмыкнула про себя. Кто бы сомневался, что брат в первую очередь подумает о своей выгоде. Если она приедет как раз на уборку огорода, ему меньше работать.

— А гостинцы привезла? — оглядев её, поинтересовался он.

— Извини, нет. Я как-то спонтанно собралась, поэтому ничего не получилось привезти.

— А, бывает, — легкомысленно отмахнулся он. — Главное, чтобы на работе у тебя всё было хорошо. Езжай, не переживай, что мы обидимся.

— Спасибо.

— А что это за крики на улице? Опять соседи воюют? — Пётр подошёл к окну, только сейчас обратив внимание на шум.

— Женщина какая-то со своим сыном отношения выясняют, — уклончиво ответила Ирина.

— Это сосед наш, Войнов, со своей буйной мамашей, — довольно хмыкнул брат, открывая форточку, чтобы лучше слышать перепалку. — Не повезло мужику с семьёй… — начал было рассказывать он, но Ира его перебила:

— Петь, мне уже пора.

— Ну беги. Остановка же помнишь, где? Или пусть Светик тебя проводит — я подожду с завтраком. Кстати, ты, может, голодная? Сделать тебе бутербродов в дорогу? — обернулся он к ней.

— Нет, спасибо. Дорогу помню. Пусть Светик и дальше работает. Всё, я побежала. Целую. Люблю. — Она клюнула его в колючую щёку мимолётным поцелуем и выбежала из дома.

Прихватив сумку, она устремила взгляд на калитку. Там стояла взволнованная Светлана. Разговаривать с подругой не хотелось, поэтому Ирина предпочла быстро проскочить мимо, на ходу бросив, что уезжает.

— Иринка, ну подожди, пожалуйста! — взмолилась за спиной подруга. — Давай поговорим. Ничего же страшного не произошло!

Может, и не произошло. Может, она и вправду зря взорвалась негодованием и обидой. Но успокаиваться и выслушивать кого-то сейчас совершенно не хотелось. Ей нужно переболеть этими событиями, в одиночестве и спокойствии всё проанализировать и самой прийти к мысли, что ничего страшного не случилось — или, наоборот, что случилось нечто непоправимое.

— Я не хочу. Иди домой, — резко сказала она, прибавляя шаг.

— Ир!

— Не драконь меня, Света! — оглянувшись на миг, рыкнула она. — Потом поговорим.

«Если поговорим», — мысленно поправила себя Ирина. Взгляд невольно зацепился за то, как из двора Войнова выезжает машина. Сердце, которое только начало успокаиваться, вновь забилось в бешеном ритме. Ещё одна ложь всплыла на поверхность. И, кажется, в этот момент она возненавидела Войнова ещё сильнее.

Вспыхнув праведным гневом, она устремилась прочь, стараясь отдалиться как можно дальше. В голове билась мысль: если это он решил поехать за ней, то сбежать не получится. Но проверять это не хотелось. Завернув на соседнюю улицу, она совершила ещё один опрометчивый поступок — села без спроса в чужую машину.

Водитель — молодой мужчина — обернулся к ней в удивлении, взглядом спрашивая, не ошиблась ли она транспортом. Ирина выдавила из себя вымученную улыбку.

— Извините за мою наглость, но, если вы уезжаете, заберите меня с собой, — попросила она севшим голосом.

— В город? — с минуту разглядывая её, спокойно поинтересовался он.

Ирина утвердительно кивнула, мысленно радуясь, что окна тонированы — её здесь никто не мог увидеть.

— Хорошо, — без возражений согласился мужчина. — Филипп, — представился он, поворачивая ключ зажигания.

«Неудачница», — мелькнуло в голове у Ирины, но вслух она произнесла своё настоящее имя.

Филипп оказался жизнерадостным и общительным мужчиной. Всю дорогу он что-то рассказывал, шутил и задавал ненавязчивые вопросы, которые Ира предпочитала игнорировать. Ему хватало такта не настаивать на ответах. Но вместо автовокзала он привёз её в уютное кафе в центре города.

— Поедим, — пояснил он свой поступок. — Соглашайтесь. Редко когда выпадает возможность пригласить в кафе красивую девушку.

Ирина кивнула, выдавив из себя ещё одну улыбку. Поесть действительно нужно. А уже после можно и билет покупать.

* * *

«Наверное, маньяки тоже бывают такими доброжелательными и положительными», — пронеслась у Ирины в голове неожиданная мысль. Однако уходить желания не было. Удивительно, но рядом с этим неумолчным болтуном она чувствовала странное, почти противоестественное спокойствие.

Она сидела напротив своего нового знакомого — чересчур позитивного, чересчур оживлённого — и медленно помешивала кофе. Сахара в нём, естественно, не было: она специально заказала без сахара, просто чтобы чем-то занять руки. Кусок в горло так и не полез. Она честно попыталась попробовать разрекламированный салат, но после первого же кусочка аккуратно отодвинула тарелку в сторону, предпочтя бесконечно мучить кофе. Пить его не хотелось, но можно было цедить маленькими глотками хоть целый час — или дольше, лишь бы не поднимать глаз, не встречаться взглядом, не выдавать себя.

Зато Филипп не жаловался на аппетит. Ел быстро, хоть и аккуратно, едва ли не урчал от удовольствия. Между очередными укусами внушительной отбивной он умудрялся увлечённо о чём-то рассказывать — весело, громко, заразительно. Его энергия била через край, но Ирина почти не слушала. Мысли её витали где-то далеко.

В какой именно момент речь зашла о Войнове, она не заметила. Зацепилась за эту фамилию не сразу — словно звук дошёл до сознания с опозданием. Но тут же насторожилась: спина выпрямилась, пальцы замерли на ручке чашки, ложечка с тихим звоном опустилась на блюдце. Интересно же!

Вот только услышанное лишь добавило горечи.

Филипп, наивная душа и, видимо, главный сплетник села, с готовностью поведал практически всю подноготную Войнова — естественно, не без осторожных наводящих вопросов со стороны Ирины. Из его рассказа вырисовывалась печальная картина: Войнов всю жизнь был влюблён в одну ветреную особу. И до недавнего времени хранил ей верность, словно сторожевой пёс. А потом ему надоело быть третьим лишним — и он порвал с ней, пустившись в загул.

Ему, видите ли, можно: помимо ветреной дамы, его постоянно допекали мамаша с младшим братом. В итоге чуть ли не всё село отправило его в отпуск — куда-то на моря, с наказом хорошенько гульнуть с местными барышнями.

На этих словах Ирина иронично хмыкнула.«Гульнул так себе, Войнов. Лучше бы и вправду на курорт подался, чем ко мне