Развод. Начать с нуля - Ариша Дрозд
Не важно при каких обстоятельствах. Главное решился. И, заодно, поставил на место заносчивую Элю.
— Как думаешь, она успокоится? — любуюсь переливами камня зелёного оттенка. — Я думала, что в обручальном кольце должен быть светлый камень. Или оно должно быть совсем без камня. — озвучиваю свои мысли Захару.
— Не обязательно, Кир, — отрицает Захар, качая головой. — Всё это предрассудки. Ещё есть такие, как, если в кольце камни, то жизнь в браке будет с препятствиями, а без камней, гладкой и ровной. Ты бы стала верить в такое?
Так сразу и не сказать. Возможно, для кого-то это очень важно. Для кого-то просто народная примета.
— Не думаю, что камень или его цвет может повлиять на нашу семейную жизнь, — отвечаю ему, немного подумав.
— Хорошо, Кир, — вкладывает мою руку к себе в ладонь. Наклоняется, чтобы поцеловать. — На бракосочетании у тебя будет кольцо с большим бриллиантом.
Зачем?
Хотя, пусть будет с бриллиантом. Я не против.
В это время к нам подходит Настя. В её руках небольшой торт с зажжённой свечой-фонтаном посередине, разбрасывающую яркие искры.
— Поздравляю, — протягивает нам своё произведение искусств.
Мы переглядываемся и задуваем свечу.
— Ты знала? — мои губы размыкаются. — Вот же тихушники.
— Хочу, чтобы вы были счастливы, — искренне произносит Настя, а её глаза наполняются влагой от слёз радости. — Лучшей жены я и представить не могла для тебя, Захар.
Она нежно обнимает своего брата. Потом меня.
— А кто сообщил Эле, что мы здесь? — не сдерживается от вопроса Захар.
— Мама, — нежно протягивает Настя. — Эта Эля стала совершенно другой после своей поездки. Я раньше не замечала за ней такого напора. Такой наглой бесцеремонности. Она считает, что мы все обязаны ей. Что ноги должны мыть ей перед сном. Так и сказала, — выдаёт всю подноготную Настя.
— Так и сказала? — Захар хмурит брови.
— Так и сказала, — подтверждает Настя. — Но мы с мамой полностью на вашей стороне, — вселяет уверенность.
— И мама? — уточняет Захар.
— Да. Ей импонирует Кира. Уже давно. Мы как-то откровенничали с ней и она сказала, что хотела бы, чтобы Кира была её невесткой. Только она не захотела вмешиваться. Решила, что должно всё идти своим чередом, — выдаёт свой разговор с Ольгой Сергеевной Настя.
— Приятно, — подмечает Захар, растянув свои губы в улыбке.
И мне приятно. Остаётся только наладить отношения с отцом, который имеет другое мнение по поводу невестки.
Официант приносит сок в графине. Стеклянный чайник с заваренным чаем. Ставит нам на стол.
— Давайте отметим немного, — расплывается в улыбке Настя, расставляя перед нами кружки.
Насладившись тортом и ароматным чаем, собираемся уходить, поблагодарив Настю за радушный приём.
А в дверях сталкиваемся с женщиной, черты которой мне кого-то напоминают. Которые глубоко зарыты в моей памяти.
Глава 43
Вздрагиваю, коснувшись губ кончиками пальцев.
Моя тётя?
Пройти мимо? Или остановиться?
Поздно. Её вопросительный взгляд окутывает моё лицо. Изучает его, словно в него вселяется боль. Боль, отголосок из прошлого. Которую очень трудно приходится сдерживать.
— Кира? — едва слышно протягивает женщина, протягивая свою увядающую руку к моей щеке.
— Да, Римма Павловна. Кира, — не испытываю тёплых чувств к этой женщине, которая лишила меня своего присутствия в тяжёлое для меня время. Когда я училась в университете и осталась одна в этом городе.
Правда, она высылала мне деньги, пока я училась.
Но когда я звонила ей или писала, она молчала.
Что такого могло произойти, что она отстранилась от меня? Ответов на свои вопросы я до сих пор не получила от неё.
— Какая ты стала, — восхищается мной она, не в силах оторвать от меня своего волнительного взгляда.
— А вы всё такая же, — не хочу делать ей комплимент.
— Да не скажи. Столько лет прошло…
— Вы знакомы? — Захар является невольным свидетелем нашей встречи. Я бы сказала, что с некоторых пор ставшей не долгожданной.
Поначалу я очень хотела встретиться с тётей и поговорить, почему она так поступила.
Потом я стала успокаивать себя. Что взрослая уже. Что сама должна думать о себе и заботиться. Что Римма Павловна выполнила свои обязательства передо мной, взяв на себя ответственность по моему воспитанию, и вправе заниматься своей личной жизнью. Обида постепенно свелась к нулю. Только хотелось разъяснений. Почему она перестала со мной общаться?
— Это моя тётя Захар. Римма Павловна.
— Я рада тебя видеть, — продолжает моя тётя, выйдя на улицу вместе с нами.
— Не могу ответить взаимностью, — искренне говорю ей.
— Понимаю. Ты обижена на меня, — беспокойно глотает она. — Я всё объясню, если позволишь.
— Римма Павловна воспитывала меня. Платила за мою учёбу. Но вычеркнула меня из своей жизни, — говорю это Захару, а горло начинает сдавливать от удушья. — И вот теперь она тут. Хочет поговорить со мной.
Обида, от которой, как мне казалось, я смогла избавиться, всё же берёт верх. Я понимаю сама, как жестоко звучат сейчас мои слова.
Ощущаю горячие импульсы по всему телу.
Может, зря я так с ней? Ведь она посвятила часть своей жизни моему воспитанию.
Да, я не испытывала от неё любви. Но забота была. А любовь я почувствовала, когда занялась своим любимым делом. От людей, которые окружали меня. От знакомств, которые состоялись в поездках и на различных мероприятиях.
Даже Платон мне давал её поначалу.
Только потом я поняла, что наш брак был выстроен на взаимовыгодных условиях.
Я примерная верная жена-красавица рядом с ним. Он разрешает мне заниматься своим любимым делом. Закрывать глаза на моё длительное отсутствие, заполнив пространство вокруг себя другими женщинами.
Он мне помогал, как оказалось, в последствии, в виде финансирования моего бизнеса. Я жена. Для прикрытия его развратной жизни. Чтобы не компрометировать его в глазах окружающего общества и быть предельно честным и благородным, прикрываясь мной.
Вот же…
Опять эти воспоминания.
— Что? — задаю вопрос, прослушав, о чём говорит Римма Павловна.
— Отойдём, говорю, — повторяется она. — Мне нужно сказать тебе кое-что.
Делаю несколько шагов в сторону.
— Говорите, — разрешаю, нахмурив лицо.
— Я не отвечала тебе, потому что мой молодой человек был против, — выдаёт мне простое банальное признание. — Он сказал мне, что хватит тратиться на тебя. Пора жить своей жизнью. Он поставил мне условие. Ты или он.
Цокаю, глубоко вдохнув.
— Ты же должна меня понять. Столько лет мне уже было. Я хотела быть счастлива. Хотела семью. Свою семью, понимаешь? — продолжает надрывным голосом, — Я влюбилась, Кир. Первый раз в жизни… И… Единственный.
А я ведь понимаю. Я тоже хотела нормальную семью. Но меня жестоко предал мой муж.
Как же
