Одержимы - Оля Перчик
Дома я не отходила от окна. К счастью, мама ушла по делам с сестрой, и я была одна. Никто не донимал вопросами. Как Хатико из фильма, преданно ждала его. Незаметно меня сморило в сон. Дорога вымотала, мы практически не спали. Проснулась я от звука захлопывающихся дверей машины. Выглянув в окно, заметила Леху.
Толком не проснувшись, я выбежала к воротам. Наши взгляды встретились. Мои щеки вспыхнули, словно их коснулся огонь. Я робко махнула рукой. А дальше… моя жизнь остановилась. Внутри все оборвалось и рухнуло в бездонную пропасть. Парень проигнорировал меня. Ни улыбки, ни приветствия, ничего. Только холод, ледяное презрение, тот самый взгляд, которым он одаривал меня в начале лета.
Леха молча вошел в дом, занося мешок. Я стояла, словно вкопанная, не в силах пошевелиться.
"Нет-нет, это какое-то недоразумение. Очевидно, он просто стесняется отца. Да, верно. Ему непривычно показывать свои чувства на глазах у всех."
Ком стоял в горле, не давая дышать. Я решила сесть на лавочку, на ту самую, где когда-то он, в детстве, сидел и ждал. Мне было уже наплевать на все условности. Я не встану с этого места, пока он не выйдет ко мне. Ведь он же видит. Лёха живет напротив, он не мог не заметить, что я жду его. Он обязательно выйдет.
Время шло и погода играла не в мою пользу. Сгущались тучи, начиналась гроза. Мелко моросил дождь. Я сидела. Дрожа от ветра. Но не двигаясь с места.
"Он выйдет, сейчас выйдет"
К моему спасению, вдали показалась мама. Они с сестрой бежали к дому, застигнутые врасплох ливнем. Промокшие до нитки, сестра, словно юркий воробей, вырвалась вперед, а мама остановилась возле меня.
— Ты чего тут расселась? Дождь льёт как из ведра. Пошли домой.
Я лишь покачала головой, продолжая сидеть, не чувствуя, как вода пропитывает одежду. Капли дождя стекали по лицу, смешиваясь с горячими слезами.
— Горе ты моё, — мама, ворча, крепко взяла меня за руки и подняла на ноги.
— Не пойду никуда, он вернется, я больше не хочу с ним расставаться! — твердила я сквозь рыдания, словно обезумев от горя, покорно следуя за ней.
— Прекрати! Отец вот-вот должен прийти, не позорься перед людьми! — она потащила меня в дом.
У меня не было сил сопротивляться. Я просто рухнула на веранде и продолжала рыдать, вся насквозь промокшая, как бездомный котенок, брошенный на произвол судьбы.
— Довольна? — мамин голос был полон раздражения. — Я же предупреждала, чтобы не связывалась с ним. Мать надо слушать! Не нужны им деревенские девки, когда ты это поймешь?
Я не хотела слушать, не хотела верить. Ведь все было по-настоящему. Он любил меня. Я чувствовала это каждой клеточкой души. Невозможно ошибиться.
— Ну, хватит, — неожиданно мама обняла меня. От этого жеста я разрыдалась еще сильнее. — В молодости все кажется таким огромным, таким важным. И любовь тоже. Пройдут годы, и ты даже не вспомнишь о нем.
Мамины слова звучали как приговор моей короткой и, как оказалось, несчастной любви. Я уткнулась в её плечо, вдыхая знакомый запах домашнего уюта, но даже он не мог унять ту душевную бурю, что терзала меня изнутри. Казалось, что мир рухнул, оставив после себя лишь пепел и боль.
Дождь постепенно стихал, сквозь серые тучи начали пробиваться первые лучи солнца. Мама молча принесла сухое полотенце и укрыла меня им. Я сидела, словно окаменевшая, не в силах пошевелиться или сказать хоть слово. Сердце продолжало болеть, но постепенно к нему примешивалась какая-то глухая злость. Злость на него, на себя, на весь мир, который так жесток и несправедлив.
Вскоре вернулся отец. Он обрадовался, увидев меня. И не сразу понял, что я в слезах.
— Ревет, представляешь, жалко, что сплав закончился, — обманывала мама отца. — Говорит, ещё хочу.
Так мы впервые сообща сказали неправду папе. Ему, мужчине, не понять девичьего сердца, разбитого вдребезги.
Ради него, ради его спокойствия, я взяла себя в руки. Не хотелось видеть тень печали на лице родных. В голове пульсировало лишь одно: "Этот ботан не уедет, пока не объяснит мне своё поведение!"
На следующий день мы отправились в огород. Он раскинулся далеко за нашим домом. Мама, наивно полагая, что физическая усталость выбьет дурь из моей головы, но ошиблась. Мои мысли парили далеко от тела.
— Я хочу кушаааать! — заныла Даша.
— Маша, отведи сестру домой и накорми, — скомандовала мама.
— Пошли, — бросила я грабли.
— И можешь не возвращаться, мы с отцом сами доделаем. Ты и так умница.
Я лишь кивнула и поплелась с сестрой к дому. Всю дорогу она ныла, что у неё "живот высыхает" и скоро она "от голода упадёт в обморок". Едва переступив порог, я краем глаза заметила, как Лёха зашёл в дом бабы Тамары. Машины рядом не было.
"Его отец уехал по делам, самое время поговорить", — промелькнуло в моей голове.
— Так, сиди на лавочке и жди меня, понятно? — скомандовала я.
— Я хочу есть! — заныла малая и затопала ногами.
— Если будешь вести себя хорошо, я куплю тебе торт.
— С шоколадом?
— С шоколадом.
Моя сестра готова была продать Родину за сладости, поэтому она смиренно уселась на лавочку во дворе, а я направилась к ботану.
Подойдя ближе, я почувствовала, как нервы натянулись, словно струны. Лишь сейчас осознала, насколько нелеп мой вид: огромные резиновые сапоги, платок на голове и спортивный костюм, который, кажется, носила ещё моя прабабка.
"Нужно было хоть немного привести себя в порядок!"
Но медлить было нельзя. Я вытрясу из него всю правду. Имею право. Я постучала в дверь. Он вышел почти сразу, очевидно, увидев меня в окно.
— И? — спросил он холодно, не поднимая глаз. Взгляд был устремлён в землю.
— И? — со слезами в голосе повторила я. — Ты… ты больше ничего не хочешь мне сказать?
— А ты? — Лёха наконец посмотрел на меня. Мои ноги подкосились, я с трудом удерживала равновесие. Этот человек сводил меня с ума.
— Нет… — я не понимала, что должна ему сказать.
— Значит, и мне нечего, — он попытался закрыть дверь, но я схватила её. — Что-то ещё?
— Наигрался? — с обидой спросила я. Слёзы подступили к горлу, но я изо всех сил старалась их сдержать.
— Не прикидывайся бедной овечкой, ты лживая насквозь, — он сделал шаг вперёд. От неожиданности я не успела отступить, и мы оказались опасно близко. Снова запах, горячие дыхание. Смелости обнять его у меня не
