Серая шейка. Непридуманная смерть - Груша Ерофеева
И тут мне стало по-настоящему противно.
Почти весь наш брак мы прожили в квартире, которую купила моя мама. И в ней за несколько лет до развода Кирилл затеял вялотекущий, изматывающий мои нервы ремонт. Год я готовила без кухни. От кухни остались лишь голые стены. Посуда в коробках. Плиточка на табуретке. При этом семья не делала скидок на мои неудобства. Первое, второе и домашняя стряпня не отменялись. Через год армагеддон сдвинулся в сторону ванной комнаты. Новая ванна стояла посреди гостиной. Рядом с ней — куча песка для раствора. Годы сменялись. Ремонт длился. Свекровь негодовала по телефону:
— Делаешь ремонт в съемном жилье!
Что же это за съемное жилье, за съем которого её сынок ни разу в жизни не заплатил? Очень хотелось спросить. Но я молчала, расцарапывая привычно свои больные руки.
Мои попытки поддерживать чистоту на стройплощадке переросли в бытовую депрессию. Я даже заметила связь: как только я наводила порядок, у Кирилла приключался новый ремонтный приступ. Он решал приклеить очередные пять-десять плиток или вскрыть еще кусок пола. Он словно издевался надо мной. Сейчас понимаю — он действительно издевался.
Ремонт мы так и не завершили. Доверить его специалистам Кирилл не мог. Просто денег было жалко. Худо-бедно я притерпелась. Научилась жить на стройплощадке.
За несколько лет до развода Кирилл принял решение купить еще квартиру — «шоп була», как он по-хохлядски выразился. Я согласилась. Лишняя квартира никогда не лишняя.
Таким образом, однокомнатная квартира оказалась единственным жильём, купленным в браке.
И в этой однушке Кирилл затеял ремонт. Безумие, учитывая, что не завершен ремонт в той, где мы живём, и начато огромное строительство на месте стандартного гаража. Там Кирилл какого-то хрена принялся возводить трехэтажную башню. Я назвала её пизанской. Стройка разозлила соседей по гаражу. И один из них дошел в своем возмущении до мордобоя и даже до судебных разборок. Трехэтажная башня с большими воротами на втором этаже. Для чего эти ворота? Для летательного аппарата? И с жилой комнатой на третьем.
— Зачем ты это делаешь? — спросила я мужа на месте стройки. И прокляла после себя за свой язык. Кирилл орал дома долго и яростно. Как я посмела задавать ему такой вопрос при строителях? Как я могла унизить его в глазах нанятых гастарбайтеров? Как я могла высказать сомнение в его авторитете?
Боже! Спаси и сохрани! Поэтому ремонт в однокомнатной новой квартире я приняла с покорностью нелюбимой жены падишаха.
Но я не была женой падишаха. Поэтому именно на меня упала огромная нагрузка в новой квартире. Для начала вывезти невероятную грязь. Даже в студенчестве, помотавшись по съёмным углам, я не видела такой грязи.
Я уходила на очередную стройплощадку пешочком. Вкалывала и возвращалась по темноте, усталая. Кириллу было некогда возить меня. У него ученики. У него стройка в гараже. И бабы. Но о бабах я тогда не знала. Поэтому не роптала.
Первая жена была украшением его дома. Вторая — рабочая лошадь. И он всё подкидывал и подкидывал работы для этой лошади. Словно рассчитывал, что я наконец упашусь и упаду в борозде.
Ремонт своими руками в новой квартире. Выравнивание стен и потолка. Покраска всего этого на три раза. Даже огромную нестандартную батарею я отчистила от старой краски и покрасила на два раза. Титанический труд. После которого Кирилл решил срезать эту батарею и заменить её на новую. А мне захотелось его за это убить. Но я решилась лишь задать вопрос и, не получив никакого ответа, расцарапать больные руки до локтей.
И вот теперь я получила сюрприз — дарственную от свекрови. Которая выводила однокомнатную квартиру — единственное жилье, купленное нами в браке — из совместно нажитого. Такой плевок мне в лицо. Нож в спину. Такое спускать нельзя. Даже мне, привыкшей спускать мужу и свекрови многое.
— Уважаемый суд! Никакой дарственной не было. Этот документ — подделка. Я прошу дать мне время на проведение экспертизы!
30. Отдать ему всё?
Для экспертизы я нашла место подальше от адвоката истца. Что такое эта экспертиза в рамках одного городка, где все свои люди, очень хорошо знала. Эксперты легко брали деньги от заказчика за «независимое» решение и при этом не отказывались от дополнительной оплаты от противников за выгодный им «правильный» результат. А рассказала мне о такой практике как раз эксперт, которая специализировалась на строительстве.
Поэтому «дарственную» я отправила подальше. Чтобы шаловливые ручки красивой адвокатши не дотянулись.
Потянулось время тяжелого ожидания. Докажет экспертиза факт подделки — квартира останется в разделе. Не докажет — я останусь старой поюзанной на благо подлеца дурой.
Суд по разделу жрал мои деньги, которых и так кот наплакал. Смена профессии ударила по моим доходам. Валяние — ручная и тяжелая физически работа, пока не вывела меня на прежний уровень. Да и не выведет.
Любая бумажка стоила денег. Нотариально заверить одну единственную СМСку — пять тысяч. Экспертиза дарственной — уже несколько десятков тысяч. Еще несколько десятков тысяч — работа адвоката. Если это можно вообще назвать работой.
Суд жрал мои нервы. После каждого заседания я возвращалась пустой телесной оболочкой. Канарейкой, которую выжали вместо лимона. Все те жалкие остатки моей нервной системы, недоеденные мужем и сыном за мой «счастливый» и долгий брак, уходили на сопротивление в суде.
Я ощущала себя мухой, выпитой пауком. Жизнь едва теплилась. Я еще могла сопротивляться. Но энергии осталось на пару глотков.
Остро не хватало поддержки. Хотя бы простой человеческой. Чтобы просто выслушали.
В такие моменты людей поддерживает семья. А моя семья, напротив, стала самой главной угрозой. И причиной еще более глубокой, чем от мужа, раны.
Что больнее, предательство мужа или родителей, сына, сестры?
Муж мне не родной по крови. Мужей можно менять. И другим женщинам это удаётся делать легко. Но не мне. Я выбирала мужа на всю жизнь. И поэтому терпела не лучшее его ко мне отношение. Многое ему прощала. Развод для меня был прежде всего доказательством моей собственной несостоятельности. Я сама выбрала себе подлеца. Сама оказалась дурой. Абсолютной дурой. Кого мне винить? Только себя. Я как человек, как личность потерпела фиаско в жизни. Не смогла выбрать себе достойного человека в мужья. Меня ведь не гнали за него замуж насильно. Предательство мужа болело как доказательство моей личной несостоятельности.
