Груша Ерофеева
Серая шейка. Непридуманная смерть
1. Целую везде-везде
Моя жизнь закончилась 5 октября в 23 часа.
У Кирилла был поздний ученик. После увольнения в запас и нескольких лет работы гражданским специалистом в другой военной структуре он занялся репетиторством. Ну как он... Я потратила дофуя собственных нервных клеток, чтобы убедить и уговорить его на репетиторство. И дело пошло. Он получал сверх ожидаемого и деньги, которых никогда не зарабатывал раньше больше меня, и уважение учеников и родителей. Люди шли нескончаемым потоком.
Я выбрала новую сферу деятельности максимально неожиданно для всех. Занялась ручной работой. Шитьё. Валяние. Заслуженный работник культуры валяет тапочки! Упала ниже плинтуса — уверены родители. А муж поддерживает. И мне самой нравится новая жизнь. Никаких алкоголиков над моей головой. Никаких интриг. Заказы по всей стране и уже во многие страны зарубежья. Денег стало меньше. Общения совсем никакого. Да, устала я от этого беспрерывного общения, особенно с сильными мира сего, до тошноты. Дом-компьютер-дом. Зато всегда на подхвате у мужа, который наконец стал главным кормильцем в семье.
Я завершила вечерние дела по дому и села за большой семейный компьютер посмотреть соцсети и свои виртуальные магазины. Заказчики были чаще всего с запада страны, из-за разницы во времени мои деловые переписки выпадали на ночь.
Щелкнула по клавише, чтобы вывести компьютер из состояния покоя. Копм был разделен на двух пользователей. Часть мужа была запаролена. Всегда! Он так привык еще на службе, где требовалось строгая секретность. Моя часть пароля не требовала. Просто щелкнуть по любой клавише. И я щелкнула. Открылась так называемая Аська, программа для общения. Странно, я сто лет не пользовалась Аськой. Какая-то переписка с Наташей. Что-то не помню, с какой Наташей я общалась. Вчиталась:
«Любимая, спокойной ночи! Люблю тебя! Целую везде-везде!»
В голове зашумело. Сосуды! — Отметила про себя на автомате.
Крутнула колёсиком мышки выше:
«Любимая, здравствуй! Люблю тебя сильно! Сегодня не смог к тебе вырваться. Но завтра обязательно буду. Тёща давно просит поменять лампочку. Поеду к ней, и тогда смогу приехать и к тебе. Жди меня, любимая! Мечтаю о нашей встрече. Целую тебя везде-везде! Люблю!»
Действительно, пару дней назад он ездил к маме откручивать лампочку. Хотел на полчасика. А задержался на несколько часов. Лампочка треснула, пришлось долго и трудно выкручивать осколки из цоколя. Кирилл порезался. Приехал и гордо демонстрировал мне пораненную ладонь в бинтах. С ожиданием заглядывал в глаза: ну пожалей меня.
Я, конечно, пожалела. Мужчины такие неженки. Сама я двадцать лет живу с экземой на руках. Бывает, руки просто как кусок мяса. Боль от незаживающих ран становится привычной, фоновой. И жалеть я никому себя не позволяю. Хотя никто и не рвётся меня жалеть.
Да, я тогда пожалела. И не стала спрашивать, почему застрял у мамы так надолго. Понятно же, его там тоже жалели и кормили вкусностями любимого зятя. Пострадавшего.
Кирилл, слышу, провожает ученика. Идет ко мне в спальню.
— Кирилл, я тут случайно наткнулась... Какая-то Наташа... Люблю... Целую везде-везде... Что это за женщина?
Как будто ты уже не поняла, что за женщина?
Кирилл молча проходит вглубь спальни, разворачивается. Медленно возвращается.
— Это не женщина, — наконец произносит. Спокойно. Тихо.
— Не женщина? Это мужчина? — Уточняю я. Тоже спокойно.
Он хихикает. Что, блядь, ему смешно? Серьёзно? Ну да, моё знаменитое чувство юмора. Которое он так ценит.
— Это хакерская атака. — Произносит он уже совсем спокойно. Почти равнодушно.
«Хакерская атака...» — Спокойно пробую эти слова как бы на вкус. Перекатываю их на языке.
— Атака на кого? На тебя, подполковника запаса, репетитора по математике в сибирском Мухосранске? Из Пентагона сработали, не иначе.
Молчит.
Почему же не хихикаешь, дорогой муж? Я так классно пошутила.
— Надеюсь, ты завтра съедешь к своей Наташе...
— Ты всё неправильно поняла, Маша..., — начинает супруг.
— Ну скажи еще: «Это не то, что ты думаешь». Давай остановимся на хакерской атаке. Оригинальнее...
— Она для меня никто. Просто женщина. Несчастливая и очень больная. Это просто встречи. Просто секс. Для меня это ничего не значит.
— Женщине, которая для тебя ничего не значит, ты в трёх строчках написал... — Я пересчитываю: — Шесть раз «люблю». Это ровно в шесть раз больше, чем я услышала от тебя «люблю». Ты мне не сказал это слово ни разу.
— Да потому что тебе невозможно сказать «люблю»! — Почти кричит вдруг Кирилл.
— Что же невозможного? Что со мной не так? Ей ты легко говоришь «люблю». А мне невозможно...
— Да не люблю я её. И она это знает. Это просто...
Молчит. Стоит рядом.
В голове шумит. Ощущение нереальности. Словно дурной сон. Или, может, у меня опять глюки, как после рождения сына?
— Кирилл, я весь наш брак тебя просила не обманывать меня. Полюбил другую — просто разводись, не обманывай. И я всегда тебя предупреждала, что если ты мне изменишь, я с тобой разведусь.
Какая дура... «Если ты мне изменишь»! Ты же работаешь со словом, Маша. Должна понимать оттенки. И формулировать правильно. Не «если ты мне изменишь» — а «когда я узнаю, что ты мне изменил». И "если" узнаю... Могла и не узнать.
— И как давно всё это за моей спиной происходит?
Кирилл злится:
— И ты не простишь мне этот один неверный шаг?
— А это один? Судя по переписке, у вас давние отношения. Ты неверными шагами уже обогнул Землю? Может, и не один раз обогнул?
Молчит. И потом переходит на крик:
— Я всегда знал, что ты очень жестокая. Еще когда от Сергея избавилась, понял, что ты жестокая.
Какой еще, блядь, Сергей? Не сразу вспоминаю. Ах, этот... Мудак, который ходил ко мне есть и спать. И не забывал указать на мои недостатки. Надо же, четверть века прошло, а он помнит...
Муж идет в кладовку, достает надувной матрас и готовит себе спальное место. Какой тактичный. Не полез в супружескую постель.
— Я не хочу разводиться. Ты успокоишься. Мы поговорим. Я тебе всё объясню. Глупо разводиться из-за одного неверного шага. У нас скоро Серебряная свадьба.
И укладывается спать в бывшей детской комнате.
Сын уже год как съехал в нашу двухкомнатную, полученную от Минобороны квартиру. Живет там с женой и новорожденной дочкой. А мы так и остались в маминой. Почти вся жизнь прожита здесь. И даже несколько лет назад Кирилл затеял ремонт. Он идет в
