Красная помада и последствия - Елена Северная
— Обыкновенная красная помада, — пожал печами как можно более равнодушно.
— Да ну? — Лёнька выпучил глаза. — Это ты после ковида цвета не различаешь, что ли?
— По ходу, это у тебя ахроматопсия[A1], — беззлобно огрызнулся я, отвесив ему братский подзатыльник.
— Ой-ой! — стал кривляться Лёнька. — Какой ты у нас вумный, як вутка!
И с гиканьем увернувшись от очередной порции подзатыльников, помчался к двери.
Детский сад!
* * *
Пятница пролетела, как один миг. А вот суббота не задалась с утра: звонила маман и заявила, что они с отцом будут вечером у нас. Так сказать, субботний семейный ужин.
— О, нет! — простонал Лёнька. — Сейчас опять начнут упрекать меня в бесхребетности, и перетаскивать в семейный бизнес.
А у меня в голове билась только одна мысль: Полина! Я же не могу представить её своей девушкой! Значит, мне надо как-то выкручиваться.
— О! У меня же есть Полина! — радостно завопил вдруг братец, и от возбуждения даже свалился с дивана. — Она меня и прикроет! Ура! — станцевав на коленках танец чокнутого утака, он помчался в душ.
Полина пришла к обеду. Быстро навела порядок, покормила нас, и поиграла с Буськой. Потом мы с ней обсудили все детали договора. Оказалось, с ней очень легко вести дела. Слушала девушка внимательно, вопросы задавала только по существу, вносила толковые предложения. Короче, мы остались довольными друг другом. И я видел — ей очень хочется вырваться из этой фирмы. Но не просто замуж, а именно заняться любимым делом.
— Полюшка! — по своему обыкновению заорал Лёнька, как только мы закончили работать с бумагами. — Спасай! — Он картинно упал на колени и подполз к девушке, обняв её колени. — Маменька с папенькой сегодня будут к вечеру. Надо отыграть спектаклю.
Полина мило покраснела, но решительно кивнула.
— Надо, так надо. Тогда я домой переодеваться.
— Я отвезу, — поднялся следом за девушкой.
— Не надо, я на автобусе, — она покраснела ещё сильнее.
— Нет. Так быстрее будет, — я даже и слушать не хотел, чтобы она на общественном транспорте тряслась. Достаточно того, что сюда приехала на нём.
Я боялся признаться самому себе, что присутствие рядом этой девушки стало для меня необходимым.
[A1]Ахроматопсия — нарушение цветового зрения
* * *
Полина Громова.
Под подозрительным прищуром вороны-консьержки мы с Максимом вышли из парадной. Ей бы с таким взглядом в налоговой работать. До моего дома ехали молча. Мне было комфортно просто ехать с ним в машине, сидеть рядом, вдыхать его запах, и просто молчать. На этот раз он подвёз меня до самого подъезда, невзирая на все мои недовольства. Повезло, что местных блогеров-пенсионеров на лавочке не наблюдалось. Удивительно даже! Может, ушли за очередной сенсацией в соседний двор? Так сказать, сменили дислокацию?
Дома меня встретило только недовольно-радушное ворчание пушистого диктатора Марсика. На столике в нашей с Ольгой комнате лежала записка от неё, в которой сообщалось, что девушка на очередном свидании. Ольга уже пару месяцев встречалась с каким-то парнем, обещала скоро познакомить. Говорила, что они вот-вот поженятся. Я, конечно, была за неё рада.
Процедура превращения из замухрышки в принцессу вместе с душем заняла полчаса. Я бы быстрее справилась, но львиную долю заняла сушка волос. Марсик, оскорблённо дёрнув хвостом, милостиво принял от меня вечернюю пайку, и теперь мрачно взирал живым укором совести. Я снова надела вельветовый костюм — больше же ничего нет! — щёлкнула застёжкой колье, — спасибо, дедулечка! — сунула ноги в туфли и со вздохом накинула на плечи свою куртку. Куртку Леонида положила в пакет.
— Пока, Ваше Котейшество! — я чмокнула кота в холодный нос. — Буду поздно! Не скучай!
Кот закатил глаза совсем по РозыМарковненски, фыркнул и что-то проворчал.
Я ждала от этого вечера чего-то такого… такого… Не знаю, но душа пела. Мазнув по губам цыганской красной помадой, я полетела вниз.
Лёнька встретил нас в состоянии лёгкой паники.
— Слава богу, успели, — возопил он. — А то я боялся, что вы меня бросите одного на съедение!
Снял с меня куртку и, не давая опомниться, потащил в комнату.
— Нас нет пока! Мы страшно заняты! — объявил он и захлопнул дверь. — Не боись, — прошипел тут же. — Родаки у нас с Максом классные. Мама, правда, со своими тараканами, но зато батя — во! — перед носом замаячил всемирно известный жест.
Что-то мне после этих слов стало нехорошо. А скоро и того хуже…
— Сюрприи-и-из! — радостно верещала незнакомая тётка, стоя за спиной у …Соньки. — А мы решили к вам нагрянуть вместе с вашими родителями! Я так давно тебя не видела, Лёнечка! — и кинулась обнимать опешившего Леонида.
— Берта Самуиловна, — холодно поздоровался Макс. — Рад вас видеть.
— А меня? — кокетливо стрельнула глазками Соня.
— Как же без тебя! — красивые губы мужчины искривились в опасной усмешке хищника. — Проходите!
Вскоре к «дорогим» гостям присоединились, действительно, желанные для братьев гости — родители. Они привезли с собой кучу еды, которую мы с мамой Максима быстро выставили на стол. Что-то подогрели в микроволновке, что-то я поместила в духовку. Сервировка стола заняла буквально несколько минут. В процессе подготовки застолья я со всеми перезнакомилась. Леонид увивался вокруг меня ласковым ужом, а Максим сохранял ледяное спокойствие. Айсберг какой-то.
— Я не поняла, — наконец сказала мама Максима, когда мы все уселись за стол и выпили по второй рюмке. — Полина, я вижу у тебя на безымянном пальце кольцо. Ты замужем?
— Ещё нет! Но скоро будет! — белозубо улыбнулся Лёнька, по-хозяйски положив руку на мои плечи.
— Теперь я не понял, — сурово произнёс Ветров-старший. — Почему мы узнаём такую новость как бы, между прочим?
— Ма! Па! — сиял этот шут. — Мы ж ещё не успели! Вы ж сами сказали — семейный ужин! — он сделал ударение на последних двух словах, даже выделил их значимость поднятым указательным пальцем. — А тут Берта Самуиловна с Сонечкой! Мы хотели сказать вам в узком семейном кругу, так сказать, без посторонних ушей.
— Лёнечка! — оскорблённо ахнула Сонькина мама. — С каких пор это мы посторонние? Ты ж для меня как сын!
— А ты, Полина, учишься или работаешь? — это уже вопрос от Ветровой. Мама этих двух балбесов быстро взялп себя в руки и теперь изучала меня под микроскопом своих прожитых лет и родительского радара.
И что мне отвечать? Что я — поломойкой или кухаркой на посылках себе на жизнь зарабатываю?
— Полиночка у меня удивительная кулинарка, — завёл хвалебные оды мой понарошковый жених. — Ма, ты ж видела в морозилке её творения. А ещё она печёт потрясающе вкусные пироги!
Я
