Красная помада и последствия - Елена Северная
Дверь открыла молодая мажорка, вся такая «секси-секси». Плюнула через губу, «чтобы к утру всё было чисто» и умотала. Ну, хоть в этом повезло. Не будет никто над душой стоять, и то хлеб.
Комнаты были не запущенные. Просто эпицентр хаоса. Такое впечатление, что все домушники района искали тут универсальную отмычку к сейфам толстосумов. Пока разложила, развесила… Вспомнила все заповеди воспитания детей начиная от Рождества Христова. А вот когда вышла на кухню… Тут моя выдержка дала большую трещину. Вот, что хотите со мной делайте, а так заср… пардон, загадить кухню могла только какая-нибудь алкашка. Или специально угваздать всё кому-то на зло. Потёки жира, чего-то сладкого на полу, вся плита залита сбежавшим молоком, прикипевшим к поверхности, а сверху ещё и брызги от жарки мяса. Горы грязной посуды, замусоленные полотенца, которыми, казалось, пол мыли и такими грязными высушили, крошки, рыбьи кости… Короче — полный апокалипсис! А окна? Такое впечатление, что по стёклам рисовали сиропом от варенья, а потом высушили феном. Неужели все обеспеченные девицы такие свинтусы?
Когда я выползла с кухни, дисплей мобильника показывал два часа ночи. А у меня ещё ванная с туалетом немытая!
Заказ был выполнен только к шести утра. Отзваниваться в фирму резона не было: всё равно пришлось тащить рабочий инструмент. Вид у меня, наверное, был — краше в гроб кладут. Потому, как дама средних лет уступила мне место в автобусе, и, невзирая на мои вялые возражения, силком усадила на сидение. Ехать было что-то около сорока минут. Я побоялась проспать и попросила разбудить перед своей остановкой, если что. Так и оказалось. Проспала бы, но сердобольные пассажиры разбудили.
По плану на сегодня у меня была уборка у Макса Ветрова, но сил сейчас совсем не было. На фирме я оставила только баул со швабрами и щётками, сдала ручной кухонный парогенератор, а химию оставила.
— Я после обеда на заказе, — буркнула Марине, другому менеджеру.
Сразу позвонила Максу, благо телефон имелся, сообщила, что приду к обеду.
Дома приняла душ и завалилась спать. Ольга сегодня на смене, Роза Марковна была на традиционном утреннем «чаепитии» у тёти Симы, а Марсик, продемонстрировав небывалое радушие, улёгся в ногах, мурлыкая кошачью колыбельную.
Хорошо…
Разбудил меня отнюдь не будильник, а сигналы мессенджера. Кто-то прислал мне сообщения в мессенджер. Номер оказался незнакомый, а я с таких номеров сообщения не открываю, просто игнорирую. Знаете, какие бывают мошенники? Не успеешь сказать «мяу», как с твоего номера все личные данные, все пароли, короче всю информацию слижут. А потом доказывай, что ты не брала кредиты и не продавала квартиры. Нет-нет, кому надо, тот через знакомых свяжется. Возгордившись в очередной раз, какая я умница, глянула на часы и чертыхнулась: опаздываю к Ветрову!
* * *
Максим Ветров.
— Эх, хорошо посидели! — потянувшись с хрустом, воскликнул Лёнька, когда мы выехали из двора, где высадили Полину. — Давно я так продуктивно не развлекался.
— Угу, — угукнул я, злясь на самого себя.
Не могу понять, — что на меня нашло? Чего я стал придираться к девушке? Не знаю, но вид этой парочки — Лёнька и Полина, — раздражал. Особенно, когда Полина улыбалась брату.
— Слушай, — между спинками сидений просунулась его голова. — А ты, правда, решил оплатить ей обучение?
— Я проспорил, — процедил сквозь зубы, и вдруг явственно осознал: а мне нравится, что Полина будет связана со мной договором хотя бы это время!
— Ну, она ж вроде…
— Она выиграла пари! — метнул на брата яростный взгляд. Ещё не хватало, чтобы он всё разрушил! И так влез со своим жениханием. — И потом, я же не просто оплачу. Мы составим договор, всё как положено, у юриста. Полина либо вернёт мне деньги, либо будет работать какое-то время у нас в одном из кафе.
— Да-а-а, моя невеста классно готовит! — осклабился баламут и развалился на заднем сидении.
— Лёнька, если ты хоть пальцем тронешь эту девушку, придушу, и не посмотрю, что ты мой брат, — будничным тоном сказал я.
— Не-е-е-е, — протянул этот великовозрастный ребёнок. — Полька — не девушка. Полька — друг, сестрёнка.
В салоне повисла зловещая тишина. Я чувствовал, как брат прожигает взглядом мой затылок, но молчал, вцепившись в руль так, что побелели костяшки пальцев. Зачем я это сказал? Что это, вообще, было? Ревность? Да быть такого не может! Чтобы я, да приревновал какую-то провинциалку? Ха! Да вокруг меня такие цыпочки увиваются! Просто… просто мне не нравится этот щенячий Лёнькин восторг по поводу Полины. Она, безусловно, хорошая, милая, талантливая, спору нет. Только Лёнька с его ветреностью — это гремучая смесь любвеобильности с безответственностью. Как обычно, вляпается куда-нибудь, а мне потом расхлёбывай, чтоб родители не узнали.
— Ну, ты даёшь, братан, — хмыкнул Лёнька. Я еле удержался, чтобы не вздрогнуть, так неожиданно прозвучал его голос. — Я думал, ты у нас весь такой правильный, сухарь офисный, а тут такие страсти! Прям, ревность по-мужски, с угрозами! И кому? Мне, собственному брату! Слушай, — его голова вновь просунулась между спинками сидений. — А может, сам на неё запал?
— Не мели ерунды, — отрезал я. Вот же привязался! Не отстанет теперь до самого дома. — Просто не хочу, чтоб ты девушке голову морочил. Ты через неделю умотаешь, забудешь о ней, а она… Ну, не все такие легкомысленные, как ты и твои подружки.
Всю оставшуюся дорогу Лёнька ехидничал, язвил и подкалывал меня, изображая в роли влюблённого ревнивого идиота. Я вяло и неохотно огрызался, отмахивался и пытался игнорировать, но этот комнатный баламут был неугомонен. Так и доехали, шутливо переругиваясь и смеясь над собой. Но до дома я доехал с дёргающимся глазом и сбежать на необитаемый остров. Уж там точно нет балаболов, невест, пари и всякой ерунды с неожиданными последствиями. Ну, ничего. В субботу мы с Полиной обговорим детали договора, на неделе подпишем у юриста и всё, — свобода попугаям. Пусть Лёнька и дальше развлекается, но под моим присмотром. Впрочем, как и всегда. Хотя, чувствует моя левая пятка, что всё будет не так просто, как кажется сейчас.
— Знаешь, — вдруг сказал Лёнька, когда мы поднимались на лифте, — всё в Полине мне нравится, кроме этой ужасной помады, которой она накрасилась в конце. Ну была-то нормального цвета, а эта такая яркая, аж глаза болят!
Я вызвал в памяти образ девушки в машине. Вполне приятный цвет. Сочный
