Разведена! После 40 жизнь только начинается - Анна Грин
— Ты чего? Ты что сделать вздумала? — Хрипло произнёс Рубен, когда я, распахнув дверь, толкнула в сторону чемодан.
— Я выношу мусор — тебя и твои измены.
— А ну успокоилось на раз-два. Или я перестану быть таким добреньким.
Рубен шагнул за мной, перехватил за запястье, дёргая в сторону и желая, чтобы я отпустила чемодан. Но я не отпустила. Поэтому он сам схватился за ручку. Мне хватило этого мгновения для того, чтобы подопнуть чемодан в его сторону так, что Рубен потерял равновесие.
— Пошёл вон. Убирайся. Убирайся к чёртовой матери.
Как-то так вышло, что оступившись и сделав шаг назад, Рубен оказался почти в дверном проёме, и я, не став мелочиться, толкнула чемодан с такой силой, что он врезался в ноги мужа.
— Ты мне ещё в спину им запусти.
Я стиснула зубы покрепче, так, чтобы не показать, что дрожала, и пожав плечами, заметила:
— Хорошая идея. Разворачивайся, сейчас запущу.
Глава 3
Глава 3
Год спустя.
— Александра. — Мягко раздался голос водителя, и он, склонив голову, посмотрел в зеркало заднего вида. — Прикажете ждать?
— Нет. — Качнула головой и приподняла сумку. — Можете быть свободны на ближайшие несколько часов. Я наберу, как буду заканчивать. Благодарю.
Я медленно вышла из машины.
Начало апреля.
Широкие брюки-палаццо серого цвета скрывали худобу, которую я приобрела за последний год. И кашемировое тонкое пальто тоже скрывало и узкую талию, и тонкие запястья — мама говорила, почти болезненные, а к Рубену она обращалась с криком «писькотряс».
Я сходила с ума от того, что происходило в моей жизни: суды, переговоры, вопросы бизнеса. Отец меня не поддержал, несмотря на то, что уже отошёл от дел. Он смотрел на меня недовольно и говорил, что бабы всё портят. А потом попадало маме за то, что наследника не родила ему.
Папу мама не называла никак. Уверена, что в спальне она обзывала его покрепче, чем Рубена.
Ксюша не верила в то, что родители разводятся. Она гладила меня по плечу и приговаривала:
— Ну, мам, может быть, ещё всё не так страшно? Может быть, помиритесь?
— У его любовницы ребёнок, и она вторым беременна.
Ксюша взмахивала руками и заламывала руки. Она уже не жила с нами к этому моменту прилично. Мой отец подарил ей на совершеннолетие квартиру небольшую, двушку в центре. Близко к универу. И она переехала сразу туда. Это было проблемно, потому что никакого контроля, а Ксюша была все-таки девочкой более неподготовленной, что ли, к самостоятельной жизни. Поэтому через год с ней стала жить её одногруппница и лучшая подруга. Она платила за коммуналку. А поскольку девочки обе не работали, это было важным мероприятием.
Да, я помогала. Я всегда помогала, несмотря на то, что Рубен считал, что если уж она съехала от нас, то должна жить полностью самостоятельно. Но я так не считала, и у Ксюши было своё содержание. Поэтому в разводе я заметила, что Ксения не особо контактная со мной, но очень контактная с папой.
Рубен её покупал. Рубен сменил гнев на милость, решая таким образом расположить к себе ребёнка.
Базиль, вот он-то как раз-таки уже работал и поэтому вполне обоснованно жил отдельно. А поскольку Базиль работал с отцом, ситуация тоже усложнялась. Но я никак не давила на детей, не требовала, чтобы они прекратили какое-либо общение с Рубеном. Это их отец. Это мужем он оказался посредственным. На отца я никогда не видела жалоб.
Пройдя в здание компании «Лидал» по торговле с за рубежом, которая принадлежала наполовину мне, наполовину Рубену, я осмотрелась в холле и недовольно поджала губы.
Вот это тоже подкашивало меня очень сильно, потому что чаще, чем несколько раз в квартал, обязательно были советы директоров, обязательно были собрания, обязательно были какие-то договоры, которые необходимо было заключать не только с одной стороной. Я была на должности генерального директора последние пять лет, и, собственно, сейчас ничего не изменилось. Но судебные споры и раздел бизнеса до сих пор оставляли желать лучшего. На данный момент, пока мы с Рубеном не пришли ни к какому соглашению, мы оставили всё как есть — я продолжала быть генеральным директором.
— Александра Владимировна, все вас ждут.
Я скинула с плеч пальто и прошла в переговорную.
— Добрый день, господа. — Произнесла я сухо.
Я заняла своё место во главе стола и развернулась в сторону презентации.
Переговоры, сделки, заключение новых подрядов, транспортные расходы, логистика — всё это заполоняло голову получше, чем любая боль от развода.
Но боль была, которую я могла охарактеризовать так, что Рубен поступил со мной хуже, чем чудовище. Рубен сначала дал мне надежду на долго и счастливо. Он сломал меня очень легко, подарив эту надежду. А потом разбил её о правду жизни. Поэтому я понимала, что за каждой сильной женщиной стоит бывший муж, который кромсал, переплавлял её под себя. А в итоге оказалось, что он мог только под себя сходить и всё.
И, соответственно, чем дальше от развода времени было, тем больше я понимала, что я сама себе принц, а коня заменяет новая машина.
Грустно ли это было для моих сорока двух лет, не знаю. Но это было единственное, за что я сейчас могла держаться.
И в моменте, когда Рубен уходил, я запустила ему все-таки в спину чемодан. С трудом подняла и кинула, кричала что-то неразборчивое. По-моему, проклинала. Проклинала на чём свет стоит. А запершись в квартире, осознавала глупую вещь — он приедет к своей Лене и начнёт рассказывать, какая у него плохая жена: не простила, не приняла, не согласилась играть по его правилам, отказалась быть покорной, терпимой. А эта дура будет сидеть и писиться от счастья, что увела такого идеального мужика.
Только идеальным Рубен никогда не был. В Рубене чудесно смешалось холодность в быту и жар в личной жизни.
После развода я ловила себя на том, что я даже не понимала, как жить без него, и ощутила, что когда рядом никто не оценивает, оказывается всё немного проще.
А Рубен бесился. Бесился по факту всего лишь из-за ситуации, что с ним осталась не та. А та, с которой хотел остаться он, уже не хотела быть с ним.
И один раз приехав ко мне, он стоял в дверном проёме, сложив руки на груди, и сетовал, какая я глупая.
— Ты же понимаешь, что даже самый долгожданный звонок
