Побочный эффект мести - Елена Валерьева
Каждый раз, приезжая к девочкам, я видел, как они растут. Как меняются. Лера стала выше, серьёзнее. Наташа всё ещё была огоньком, но и в её глазах появилось что-то более взрослое.
Они рассказывали о школе, о друзьях, о Маринином магазине, о Диме.
— Он такой смешной, — хохотала Наташа. — Когда злится, у него брови вот так поднимаются!
— А какой он строгий, когда проверяет домашку, — вставляла Лера. — Но не орёт. Просто… смотрит.
Я слушал и ощущал лёгкое, но постоянное жжение где-то в груди.
Первое время я ревновал. До безумия. К каждому слову «Дима», к каждому их восторгу по поводу «Диминого завтрака» или «Диминых историй». Хотел кричать: «Я — ваш отец! А он… кто он вам?!»
Потом… устал. Понял, что в этой ревности — только моё уязвлённое эго. Они не перестали быть моими дочерьми. Не перестали любить меня. Просто их мир расширился. В нём стало больше тёплых взрослых.
Однажды, когда я привёз их после выходных обратно, Лера неожиданно задержалась у машины.
— Пап, — сказала. — Ты… не обижайся на Диму, ладно?
Я усмехнулся.
— Ты за него переживаешь? — спросил.
— Не за него, — мотнула головой. — За тебя. Ты всегда делал вид, что тебе никто не нужен. А на самом деле… — пожала плечами, — я вижу, как ты один. Это… не прикольно.
Я посмотрел на дочь. Она взрослая. Слишком взрослая.
— Жизнь не обязана быть прикольной, — попытался отшутиться.
— Но может быть, — упрямо сказала она. — Ты тоже попробуй когда-нибудь. Не только работать и ругаться.
Я не ответил. Просто кивнул.
В тот вечер, в гостиничном номере, я долго сидел у окна, глядя на ночной город.
Я понял: я проиграл. Не только суды, не только бизнес. Я проиграл ту игру, в которую сам себя втянул — игру в «я всегда прав». И, как ни странно, осознание этого не убило меня. Напротив — принесло странное облегчение.
Я мог бы продолжать воевать с собой и с миром ещё годы. Но устал. И вдруг принял как факт: моя семья — это не то, что я когда-то представлял. Это Марина, девочки, их жизнь с другим мужчиной. И моя задача теперь — не разрушить это. Даже если иногда болит.
Я уехал из города в тот раз с чувством, что поставил точку. Не жирную, не гордую. Тихую.
Глава 43. Дима
Предложение я продумывал… и не продумывал.
С одной стороны, как адвокат, я понимал: брак — это не только романтика, но и куча юридических последствий. Как человек, переживший болезненный развод (пусть и без детей), я прекрасно знал, что штамп в паспорте — не панацея.
С другой — каждый раз, когда я видел, как Марина возится с документами, подписывает что-то как «Гордеева», а не «моя жена», внутри что-то протестовало.
— Ты опять о браке думаешь, — угадала Лена, зайдя ко мне в кабинет и увидев, как я рассматриваю каталог колец.
— Я о налогообложении думаю, — попытался отшутиться.
— Ага, — хмыкнула она. — Обручалки — новая форма налогового вычета?
Я закрыл ноутбук.
— Я не хочу торопить, — честно сказал. — Марина… только недавно перестала вздрагивать от слова «суд». И «брак» у неё всё ещё ассоциируется с войной.
— Так не делай из предложения войны, — пожала плечами Лена. — Сделай… праздником. Для неё, для детей. Чтобы они понимали: это не «снова клетка», а следующий шаг.
Я обдумывал её слова несколько дней. Потом решил: да, я хочу сделать это не в ресторанной пафосной атмосфере, не на пляже с розами, а… там, где началась наша новая жизнь.
В парке. У фонтана.
Я договорился с Леной и девочками. Они были, конечно, в сговоре.
— Мы будем орать «да» за маму, если она вдруг стушуется, — шептала Наташа.
— Ты только кольцо не урони в фонтан, — сурово наставляла Лера. — Это будет слишком по-киношному.
В выбранный день мы пошли в парк как обычно. Марина ничего не подозревала. Для неё это была очередная прогулка: дети, мороженое, кормление голубей.
— Сходите к качелям, — предложила Лена девочкам, подмигнув мне. — Нам нужно… — сделала вид, что вспоминает, — мороженое с мамой обсудить.
Марина удивилась:
— С каких это пор вы мороженое обсуждаете без детей?
— С тех, пор как у нас появился тайный план, — ответила Лена, фактически подталкивая её в сторону фонтана.
Фонтан был включён, вода переливалась на солнце. На скамейке рядом уже лежал небольшой букет — не пышный, а такой, какой любит Марина: из нежных полевых цветов и лаванды.
Она остановилась.
— Это что? — спросила, подозрительно косившись на Лену.
— Это… — Лена вдруг энергично махнула мне рукой, отступая в сторону, — моё «я пошла к детям».
Я вышел из-за дерева, чувствуя себя одновременно идиотом и счастливым человеком.
В руках — маленькая коробочка. В голове — тысяча вариантов фраз, из которых ни одна не казалась достаточно хорошей.
Марина посмотрела на меня, на букет, на коробочку. Поняла. Глаза расширились.
— Дима… — выдохнула. — Ты что…
Я встал перед ней на одно колено. Никогда не думал, что сделаю этот банальный жест, но в этой ситуации он казался… правильным.
— Марина, — сказал я. — Я мог бы сейчас начать длинную речь о том, как ты изменила мою жизнь, как ты сделала из мстительного идиота человека, который вообще-то научился думать не только о себе. Мог бы вспомнить все наши суды, драмы, лодки под дождём… Но я скажу просто.
Я раскрыл коробочку. Внутри лежало кольцо — не с огромным бриллиантом, а аккуратное, с маленьким камешком. Маринино.
— Я хочу прожить с тобой всё, что будет дальше, — продолжил. — Будни, болезни, поездки, новые войны, старые раны, твой магазин, мои дела, крики девочек, возможно, даже… — улыбнулся, — ночные кормления. Если мы к этому когда-нибудь придем. Я хочу не просто быть «тем, кто живёт с вами», а быть… твоим мужем. Официально. Со всеми вытекающими.
Она молчала. Слёзы стояли в глазах.
— Я знаю, что слово «брак» для тебя — больное, — сказал. — Но я верю, что мы сможем дать ему новое содержание. Не про контроль и страх, а про опору и честность. Марина… — выдохнул, — выйдешь за меня?
За нашей спиной уже столпились зрители. Дети, взрослые, кто-то снимал на телефон. Где-то сбоку громко шептала Лена: «Скажи «да», дура!»
Девочки, естественно, уже подбежали ближе.
— Скажи да! — заорала Наташа.
— Скажи, что подумаешь, — шепнула Лера. — Пусть помучается.
Марина всхлипнула и рассмеялась сквозь слёзы.
— Я… — выдохнула. — Я, кажется, сошла с ума. Но… да, Дима. Да.
Я надел кольцо ей на палец. Люди вокруг зааплодировали, кто-то свистнул.
