Развод без правил - Вера Главная
Виктор усмехнулся, но глаза его остались ледяными.
— Спас? — переспросил тихо. — Он подобрал тебя, потому что знал, где искать. Ты хоть на секунду включала свой хваленый аналитический мозг, Яровая? Откуда он взялся на той дороге? Вечером?
Его слова ударили в цель, царапнув по той самой мысли, которую я старательно душила в себе последние дни. Совпадение. Чертово счастливое совпадение. Я не хотела слушать. Я не могла позволить ему посеять зерно сомнения. Если поверю ему, то снова окажусь в ловушке, еще более страшной. Нет. Он врет. Манипулирует. Это его метод.
— Убирайтесь к черту, — прошептала, чувствуя, как к горлу подступает ком слез. — Я не верю ни единому вашему слову. Я вас ненавижу.
— Ненависть — хорошее чувство, — кивнул он, неожиданно сокращая дистанцию до минимума. Он навис надо мной, я чувствовала жар его тела. — Оно греет. Держит в тонусе. Но слепая ненависть убивает. Ты слепа, Ирина. Не видишь, кто настоящий враг. И когда ты поймешь... Будет поздно.
Он вдруг протянул руку. Я дернулась, ожидая удара или захвата, вжалась в стекло так, что затылку стало больно. Но он не коснулся меня. Всего лишь раскрыл ладонь. На широкой, мозолистой ладони лежал золотой гладкий прямоугольник. Тот самый айфон, который он подарил. Я с таким презрением оставила его на тумбочке.
— Возьми, — приказал он. Не попросил. Приказал.
— Мне не нужны ваши подарки, — выплюнула я. — У меня есть телефон.
— У тебя есть жучок, который Глинский прослушивает двадцать четыре часа в сутки, — жестко оборвал он меня. — Этот телефон чист. В нем только один номер. Мой. Когда твой «спаситель» покажет свое истинное лицо — а он покажет, поверь мне, — тебе понадобится связь. Настоящая связь.
— Я не возьму...
— Бери! — рявкнул так властно, что мои пальцы сами собой разжались.
Он вложил телефон мне в руку, и его пальцы, горячие и сухие, на секунду сжали мою ладонь. Этот контакт прошил меня насквозь, вызвав волну предательской дрожи внизу живота. Я ненавидела себя за эту реакцию. Ненавидела его за то, что он знал о ней.
— Спрячь, — Виктор отступил на шаг, освобождая мое личное пространство, но воздух все еще оставался наэлектризованным. — Глинский не должен его видеть. Если найдет — ты труп. Он не любит, когда его куклы имеют секреты.
Глава 27
В коридоре послышались шаги. Громкие, уверенные. Из-за угла вывернула группа людей, которую возглавлял начальник службы безопасности Глинского. Тот самый «второй номер», приставленный ко мне. Он увидел нас, и его лицо мгновенно сделалось каменным. Он ускорил шаг, рука дернулась к внутреннему карману пиджака.
— Все в порядке, Ирина Львовна? — крикнул он, буравя Виктора тяжелым взглядом.
Я замерла. Телефон жег ладонь, как раскаленный уголь. Если я сейчас отдам его охраннику... Если скажу, что Виктор мне угрожал... Это будет правильно, логично.
Но слова Виктора о жучке и странном появлении Петра на дороге змеей вползли в мозг: А что, если?..
Только на один процент, что, если он прав?
Инстинкт самосохранения, тот самый древний, животный инстинкт, который вытаскивал меня из всех передряг, вдруг заорал: «Спрячь!».
Я сунула руку в глубокий карман жакета, чувствуя холодный корпус айфона.
— Все в порядке, — ответила чужим голосом. — Мы просто обсуждали процессуальные моменты. Господин Аксенов уже уходит.
Виктор усмехнулся. В его глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение. Он медленно окинул взглядом набежавшую охрану, словно волк, оценивающий стаю дворняг, и снова посмотрел на меня.
— До встречи, Ирина, — произнес он мягко. — Суд удовлетворит твое ходатайство. Наслаждайся победой. Пока можешь.
Аксенов развернулся и пошел прочь по коридору — прямой, несломленный, пугающий. Я смотрела ему в спину, и меня трясло. В кармане лежал телефон — бомба замедленного действия.
Я только что соврала людям Петра, взяла вещь у врага. И сделала первый шаг в сторону от черно-белой картины мира, которую нарисовала себе.
Двери зала заседаний открылись, оттуда высунулась голова секретаря:
— Оглашается результаты заседания!
Мне бы радоваться. Бежать вприпрыжку в зал заседаний и слушать, как замораживают миллионы Аксенова. Но я стояла, сжимая в кармане чужой телефон, и чувствовала, как ледяной холод страха сковывает сердце. Победа на вкус оказалась не сладкой. Она горчила пеплом и предчувствием беды.
Мне требовался воздух. И мне нужна была правда. Не та, которую красиво упаковал в глянцевую папку Петр Глинский, и не та, которую рычал мне в лицо Виктор.
Я хотела знать истина, голую и неприглядную, пусть даже она сдерет с меня кожу.
Выскользнув из здания суда, направилась к ближайшей аптеке, сославшись на мигрень и необходимость купить обезболивающее. Мой «цербер» — начальник охраны Глинского, квадратный человек с глазами снулой рыбы, — недовольно поморщился, но отпустил, оставшись ждать у входа в суд.
Я скрылась за ближайшим поворотом и нырнула в переулок, пальцы лихорадочно набирали номер. Наталья Фролова. Бывшая владелица агентства «Счастливый день». Женщина, которую Аксенов якобы ограбил и унизил. Она была ключевым звеном в цепочке обвинений. Если фундамент моего обвинения — ложь, то я не адвокат. Я — преступница, использующая правосудие как дубину в чужой драке.
Мы встретились в маленькой кофейне неподалеку. Наталья выглядела уставшей и измотанной. В уголках ее глаз залегла паутина тревоги. Руки, сжимающие чашку с остывшим чаем, мелко дрожали. Она смотрела на меня с опаской, как на предвестницу апокалипсиса. Я села напротив, чувствуя, как телефон Виктора во внутреннем кармане жакета прожигает подкладку, касаясь ребер.
— Наталья Владимировна, спасибо, что согласились, — начала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, профессионально. — У меня мало времени, поэтому буду краткой. Я подала иск против Аксенова. Мы требуем признать сделку по продаже агентства недействительной. Я утверждаю, что он надавил на вас, заставил продать бизнес за копейки.
Фролова вздрогнула, чай плеснул на блюдце бурой лужицей. Ее глаза округлились, в них плеснулся неподдельный ужас.
— Вы... Что сделали? — ее голос сорвался на шепот. — Ирина, вы с ума сошли? Какой иск? Какое давление?
— Но ведь так и было! — я подалась вперед, вцепляясь взглядом в ее лицо. — Он пришел, вел себя по-хамски, не глядя подписал бумаги. Аксенов забрал ваше дело. Разве не так?
— Господи, Ирина Львовна, вы ничего не знаете... — она оглянулась по сторонам, словно ожидая, что из-за кадки с фикусом выпрыгнет спецназ. — Виктор Андреевич спас нас. Слышишь? Спас!
Мир качнулся. Тошнота, с которой я боролась все утро, подступила к самому горлу. Я замерла, боясь вдохнуть.
— О чем вы говорите? — прошептала
