Пенни Винченци - Греховные радости

Ознакомительная версия. Доступно 50 страниц из 333

— Позанимаюсь еще немного Шайрин, — кивнул Макс.

Джон Фишер с каждым днем выглядел все ужаснее. Объяснять Максу, с чем связаны эти перемены, он не хотел, но как-то в начале сентября заявил, что не может больше всего этого вынести, и подал заявление об уходе. В тот день после обеда Чак Дрю вызвал его к себе; от Чака Фишер вернулся — краше в гроб кладут и, отводя глаза, промямлил, что Чак повысил ему зарплату и он согласился остаться.

— Они что, чем-то тебя шантажируют? — спросил его Макс.

— Не говори глупостей, — буркнул Фишер. Однако последнее время он буквально таял на глазах.

Мысль о том, чтобы устроить вечеринку, поначалу показалась очень удачной. Сама идея принадлежала Максу, а родилась она из одной крупной ссоры, которая произошла у него с Джеммой. Макс сказал, что неплохо было бы устроить какой-нибудь праздник. Джемма ответила, что у них только недавно был праздник, а Макс возразил, что не считает развлечением те стариковские посиделки, которые устроил ее отец, и что надо организовать настоящую, хорошую вечеринку. Например, чтобы отпраздновать его двадцать первый день рождения (эта мысль пришла ему в голову совершенно внезапно, и он, не раздумывая, высказал ее); Джемма заметила, что двадцать один год ему исполнится только в декабре, а отмечать дни рождения заранее плохая примета, — Макс выматерился и заявил, что будет отмечать свой день рождения тогда, когда захочет. Джемма сказала, что ей опротивели его вечные выражения, и Макс отвез ее домой; на следующий день он извинился, однако идея вечеринки по-прежнему казалась ему привлекательной. Хотелось бы устроить настоящий большой вечер, о котором стали бы потом слагать легенды, говорил Макс, — вечер, на котором присутствовали бы абсолютно все. И если Джемма хочет, они могли бы еще раз отметить свою помолвку, он ничего не имеет против, — главное, чтобы состоялся сам вечер. Возможность еще раз публично подтвердить, что она вскоре станет графиней Кейтерхэм, очень понравилась Джемме, и она согласилась.

Энджи предложила им организовать вечер в ее доме.

— Я была бы только рада. Мне и самой это было бы и приятно и полезно.

Но Джемма, услышав об этом, закатила истерику:

— Это превратится в ее вечер, и к тому же там будет эта жуткая старуха, да и вообще всем это покажется странным.

— Если ты говоришь о бабушке Энджи, даю тебе слово, она будет на вечере, где бы он ни происходил, — ответил Макс, — а если кому-то это покажется странным, так пусть не приходит.

Но Шарлотта тоже сказала ему, что ни его день рождения, ни их помолвку нельзя отмечать в доме Энджи.

— Джемма права. Сделайте вечер на Итон-плейс.

— Не думаю, что Александру это понравится, — возразил Макс. — А кроме того, я буду там все время нервничать, как бы чего не разбили или не испортили.

— Мне кажется, что ему это, наоборот, очень понравится, — настаивала Шарлотта, — и, по-моему, большинство твоих знакомых уже вышли из того возраста, когда блюют в гостиных.

— Хочешь пари? — мрачно проговорил Макс.

Однако Шарлотта оказалась права: Александр воспринял предложение с энтузиазмом и сказал, что разошлет приглашения от своего имени.

Очень быстро все пошло куда-то не в ту сторону. Когда Макс и Джемма закончили составлять список тех, кого хотели бы пригласить, в нем оказалась почти сотня имен; после этого Александр заявил, что раз устраивается такой большой прием, на нем обязательно должны присутствовать члены семьи. Макс согласился с условием, что обязательно пригласят Мелиссу, на что Георгина ответила, что конечно же обязательно, но тогда надо пригласить и Кендрика; отсюда с неизбежностью вытекало, что придется посылать приглашение и Фредди.

— И Мэри Роуз тоже, — категорическим тоном напомнил Томми. — Раз приглашают ее детей, то и она должна присутствовать. Я беру ее на себя. Даже хорошо: будет с кем потанцевать.

Фреду и Бетси тоже послали приглашения, но они отказались, сославшись на нездоровье; по настоянию Александра пригласили также и обоих Данбаров. Макс шумно сопротивлялся их приглашению, заявляя, что если будет Катриона с этой ее лошадиной физиономией, то можно приглашать вообще всю конюшню, что от одного вида Мартина может скиснуть даже карнавал в Рио-де-Жанейро и что если они оба придут, то лучше уж вообще ничего не устраивать. Услышав это, Георгина вдруг вспылила, крикнула Максу, что он грубый и бесчувственный человек, что Данбары во много раз приятнее, чем большинство его ужасных друзей и знакомых, и, вся в слезах, выбежала из комнаты; в конце концов Данбаров пригласили, но они извинились и сказали, что не смогут быть, однако Макс потом много раз задавался вопросом, почему Георгина тогда так расстроилась. Все-таки иногда она бывала очень странной. По-видимому, заключил Макс, все из-за того, что этот проклятый Кендрик никак ни на что не решится. И дал себе слово, что на приеме обязательно поговорит с Кендриком.

Список гостей вырос до ста пятидесяти человек, потом до двухсот. Дом явно становился мал.

Надо было натягивать тент над садом.

— Прекрасно, — обрадовалась Энджи, — устроим там дискотеку и танцы.

Организовать прием решили десятого сентября.

— Все уже вернутся к этому времени из отпусков, — рассудил Макс, — а такие, как Мелисса, еще не разъедутся по колледжам.

Складывалось впечатление, что на вечер придут все лондонские маклеры, а также значительная часть обитателей Слоана. Шарлотта с некоторым содроганием думала о том, как будут сочетаться друг с другом джейки джозефы, коллеги Макса по банку, и подружки Джеммы, которые по большей части работали в художественных галереях или украшали собой всевозможные офисы. Макс посоветовал ей не переживать и не быть такой старомодной:

— Этих девочек надо малость встряхнуть; ничего, они тут пустятся во все тяжкие.

Мортоны-старшие приняли приглашение, но (к облегчению Макса) предупредили, что смогут пробыть на вечере очень недолго: в этот уик-энд они принимали в своем загородном доме целую группу японских финансистов.

Должны были прийти и очень многие из мира моделей: девушки, в том числе и американки, чьи контракты в Лондоне так удачно совпали по времени с предстоящим уик-эндом; почти все фотографы, с кем когда-либо работал Макс, и почти все дизайнеры и журналисты, с которыми он был хотя бы поверхностно знаком; прием приобретал статус открытия осеннего сезона, и все те, кто не получил приглашения, но почему-либо считал, что имеет на него право, поспешно планировали на этот вечер отъезд из Лондона под любым предлогом, чтобы их позор не стал очевидным.

Ознакомительная версия. Доступно 50 страниц из 333