Просто останься - Юлия Юрьевна Бузакина
Я пожимаю плечами.
— Мам, планы моей бывшей свекрови мне неизвестны. Главное, пусть к нам не лезет.
— И то верно, — вздыхает она.
Марк возвращается из ванной комнаты. Забирается на стул рядом со мной.
— Бабушка, клади мне первый блин, на удачу! — требует звонко. — И варенья не жалей!
Та смеется. Кладет ему блинчик и щедро поливает клубничным вареньем.
Я улыбаюсь. Как прекрасно, что у нас есть маленький Марк!
Быстро уплетаю свой блин, запиваю чаем и поднимаюсь из-за стола.
— Все, я побежала. Спасибо за блинчик!
Наспех целую сына в макушку.
— Приходи скорее, будем замок строить, — малыш хмурит бровки, пронизывает меня строгим взглядом. — И на свидания с докторами не ходи! А то обманут.
Я приподнимаю бровь.
— Почему обманут?
Марк пожимает маленькими плечиками.
— Они все бабники, так дедушка сказал.
Мама хохочет.
— Напутствия услышала, приму к сведению, — я подмигиваю Марку и тороплюсь к выходу.
— Мам!
Оборачиваюсь уже у двери.
Марк смотрит на меня преданным взглядом.
— А папа сегодня придет ужинать?
Я тушуюсь.
— Придет, — обещаю, помедлив.
— Точно?
Киваю и сбегаю, пока меня не засыпали новыми вопросами про папу.
Когда выхожу за калитку, вижу Яна в начале переулка. Он в очках от солнца, джинсах и футболке. В руках бумажная подставка и два стаканчика кофе. Между стаканчиками небольшой пучок полевых цветов.
Не могу сдержать улыбку. Когда мы встречались, он тоже так делал. По дороге к моим родителям утром покупал нам с ним кофе и рвал на обочине полевые цветы.
Сегодня в меню васильки. Надо же, зацвели, а я даже не заметила.
Но когда Ян приближается, улыбку сменяет тревога. На скуле у моего бывшего мужа красуется яркая отметина.
— Доброе утро, — он криво ухмыляется на мой немой вопрос и протягивает мне подставку с кофе и цветами.
— Кофе с доставкой для красивой девушки.
— Ты все еще помнишь, что доме моих родителей не водится кофе? — забирая подставку, умиляюсь я.
Он снимает с машины сигнализацию.
— Конечно, помню. В их доме так ничего и не изменилось, — кивает, открывая мне дверцу.
Я медлю, не сажусь в машину.
— Что у тебя с лицом, Ян? В нашем тихом городке теперь процветает криминал и по пути домой тебя пытались ограбить?
— Пустяки, — отмахивается он и подталкивает меня вперед.
Я забираюсь в машину и осторожно ставлю картонную подставку на капот. Все, как всегда — машина, кофе на двоих, полевые цветы. Мой Ян.
Вздыхаю украдкой. Наблюдаю, как он садится за руль и вставляет ключ в зажигание. Нет, он, конечно, не властный герой, но есть в Яне Бестужеве нечто такое, что заставляет мое сердце сжиматься даже пять лет спустя после развода.
— И в какое криминальное приключение ты попал прошлой ночью? — уточняю настойчиво.
Ян вздыхает. Снимает очки от солнца, и я вижу, что отметина на скуле не единственная проблема. Под глазом тоже красуется красный след.
— Хорошо, что не синяк, — сглатываю напряженно. — Скажи честно, ты подрался с дочкой прокурора? Или с самим прокурором?
Ян усмехается.
— Нет, Кать. Вчера вечером мне пришло сообщение от сестры. Она написала, что у мамы случился гипертонический криз. Естественно, я испугался за ее здоровье. Поймал такси и поехал к маме домой.
Я приподнимаю бровь.
— Не знала, что твоя мать научилась четко бить в челюсть.
— Это не она. Когда я приехал к ней домой, то угадай, кого застал у нее в гостях?
— И кого же?
— Утесова.
— Того самого, что вчера прошляпил Марка?
— Угу. В общем, мама предложила ему мою должность в «Диане».
Кофе застревает у меня в горле. Сказать, что я удивлена — не сказать ровным счетом ничего.
— Но он же ни черта не знает о работе центра? — произношу оторопело.
Ян кивает. Залпом допивает кофе и заводит машину.
— То-то и оно. Самое ужасное — я прибыл в разгар небольшого тет-а-тета. А если поточнее — свидания.
Я округляю глаза.
— Свидания?
— Самого настоящего свидания, Катя!
— Но… он же ей в сыновья годится?
Ян кивает.
— Боюсь, таким безответственным решением мама поставит под удар свое детище. Нет, я не меркантилен, но мне просто жаль всех тех усилий, которые были вложены в центр. Утесов — совершенно не тот человек, который может взять на себя руководство. Он и со своими обязанностями справиться не может, что уж говорить о целой организации, тем более, медицинской.
Машина плавно вливается в поток на перекрестке. Я молча тереблю букетик васильков. Даже не знаю, что сказать. Завести молодого любовника и сделать его главврачом назло родному сыну? Похоже, Диана Бестужева окончательно тронулась умом.
Глава 32. Катя
На светофоре Ян посматривает на меня.
— Ладно, давай о хорошем. Как там Марк?
Я ловлю его взгляд.
— Ян… я сказала ему, что ты его отец.
Бестужев напряженно сжимает руль.
— А он что?..
Я вздыхаю.
— Забросал меня вопросами. В основном о том, почему ты с нами не живешь?
Бестужев испепеляет меня взглядом.
— Тебе не следовало скрывать от меня, что у нас будет ребенок, — произносит мрачно.
Я ощущаю, как внутри меня расползается запоздалое чувство вины. Перед глазами снова всплывает тот дождливый, почти зимний день, когда я пришла в медицинский центр «Диана» с результатами УЗИ.
— Я не собиралась скрывать от тебя сына, Ян, — молвлю потерянно. — Как только я узнала, что жду малыша, сорвалась к тебе… Да, в наших паспортах уже стояла печать о разводе, который произошел по моему требованию, но в тот миг, когда я получила результаты УЗИ, на которых отчетливо проступил ребенок, все изменилось.
С его губ срывается горькая усмешка.
— Ты бежала ко мне целых пять лет? Слишком долго, не находишь?
Я качаю головой.
— Нет, Ян. Я приехала в «Диану» в тот же день, но у тебя была операция. Я устроилась на диване в холле и принялась ждать. А потом вышла твоя мать… Она меня прогнала.
Прикрываю на миг глаза. Как будто я снова выхожу на порог «Дианы», а там поздняя осень, идет снег с дождем, и я принимаю решение уйти навсегда.
Ян бьет по рулю руками.
— Твою мать! Ты сообщила ей о причине твоего визита?
— Она мне и слова вставить не дала… Устроила скандал, позвала охрану. Меня просто вышвырнули.
— Почему ты не позвонила мне, Катя?! — психует Бестужев.
Я сверлю взглядом пейзажи за окном.
— В тот миг, когда твоя мать накинулась на меня с оскорблениями и начала звать охрану, я поняла, что, если останусь, будет только хуже, — объясняю свой выбор. — Ты не был готов бороться
