Покорить разведенку. Укротить генерала - Полина Измайлова
Я быстро рассказываю, что Зимин мне нужен и что мы собираемся вечером встретиться, Геля зовет мужа.
– Игорь, послушай, может, ну его, этот ресторан? Давай всех у нас соберем? Мяса и рыбы у нас тут на целый полк.
– Обижаешь, на бригаду! Смотри, не сложно тебе?
– А что сложно? Мне Лида поможет. Салатик сделаем, овощи, картошку можно запечь в мундире. Ты позвони своим генералам.
– Позвоню. Устроим совет в Филях!
Да уж!
Я не знала, что это реально будет совет в Филях!
Столько генералов сразу я никогда не видела, даром, что я в армии столько лет, да плюс военврач, да еще и в санатории сколько времени служу!
Да и какие генералы! Красавцы, как на подбор!
Зимин, Фролов, Зверев, Булатов, еще несколько, фамилии не запомнила. Все серьезные мужики. Первым делом выпили за встречу, потом оставили жен отдыхать на уютной террасе, а сами пошли в кабинет.
Ну и меня позвали.
Я рассказала всё, что знала, как оказалось – не так уж и много.
Миронов получил назначение. Почти сразу попал в санаторий. Потом вышел, и вот…
– Спасибо вам, Лидия Романовна, что вы вызвались помочь, – обращается ко мне генерал Зимин, – мы бы и сами, конечно, всё узнали, но велика вероятность, что было бы слишком поздно.
– Да уж, – это мой Зверев вступает, – тут такое дело, каждый день на счету, да что день – час! Они фабрикуют свои обвинения со скоростью звука!
– Ничего, мы их на гиперзвуковой обгоним. Знаю я, кто всю эту воду мутит. Та же сволочь, что генерала Миронова под Алеппо чуть не подвела под трибунал.
Слышу это от Зимина, и чувствую, как меня трясти начинает.
Сдержаться не могу.
Столько времени я ненавидела Халка за то, чего он не совершал! Да и не только я. Все мы. Мы считали его предателем и гнидой. Тем, кто прошелся по трупам своих, наших товарищей! Сделал себе имя и звание за наш счет. За счет убитых парней, за счет девчонок, которых насиловали, издевались, морально уничтожали.
Я его ненавидела так сильно!
И так же сильно сейчас люблю.
– Ребята… Товарищи генералы… Парни… Помогите ему! Вытащите его ради… ради всех наших погибших товарищей. Ради тех, кого он не предавал, кому готов был помочь сам. Помогите.
– Тише, тише, Лида, что ты… – это Роман Алексеевич подходит, кладет мне руки на плечи. – Не плачь. Не стоят эти мрази твоих слез. А Халка мы вытащим. Да он и сам у нас мужик не промах! Такие всегда найдут выход.
Я на это надеюсь.
И верю.
Только вера и спасает, потому что кажется – проходят дни, недели – и ничего не меняется, всё на той же точке.
Мой генерал сидит в СИЗО, а я…
А у меня задержка, и я в шоке.
Глава 28
Миронов
– Харитон Антонович, ознакомились с документами?
– Ознакомился.
– Всё ясно вам?
– Ясно… С этой стороны не смогли подобраться, так решили с другой? Военные мои подвиги вспомнили? Дело полковника Буданова покоя не дает?
– Давайте без громких слов, Харитон Антонович.
– Прошу обращаться ко мне согласно уставу, по званию. Дело у нас не гражданское, раз уж вы вспомнили убитых боевиков.
– Жен боевиков, жен. И детей.
– Ну и мразь же ты… Сапрыкин.
– Я бы попросил!
– Попроси. Жен и детей, говоришь? Жен и детей? Сумасшедших шахидок с поясами смертниц и автоматами? И обдолбанных подростков с ПЗРК?
– Слушай, генерал.
– Хватит, всё. Говорить я больше не буду. Надеюсь, до голодовки дело не дойдет и… если уж шьете дело, то шейте что-то приличное.
– Харитон, ты всё равно сядешь. Ты перешел дорогу таким людям…
– Смотри, Сапрыкин, как бы твои люди сами не сели. И тебя бы за собой не потянули.
– Да я…
Дверь открывается.
Этого я не ожидал. Сапрыкин, по ходу, тоже.
– Здравия желаю. Товарищ Сапрыкин, погуляйте-ка… До моего кабинета. И напишите объяснительную.
– Какую, товарищ генерал?
– Где вы были вчера в рабочее время с двух до шестнадцати.
Вижу, как у Сапрыкина глаза на лоб.
– Я это… обедал, товарищ ге…
– Я вам не товарищ, Сапрыкин, на обед вам дается сорок пять минут, а вы два часа провели на встрече с сотрудниками строительной компании. Сами захотели на место генерала Миронова, похоже, да?
– Я… я…
– Головка от ракеты “Тополя”. Идите, Сапрыкин, дело у вас есть важное. НЕ облажайтесь.
Сапрыкин выходит. Я остаюсь наедине с генералом Сафоновым.
– Ну, здравия желаю, Миронов.
– И вам того же, товарищ генерал.
– Не по уставу, Харитон.
– Как со мной, Матвей, так и я с вами.
– Я тебе пока еще ничего дурного не сделал.
– Ты меня тут держишь уже столько времени, Матвей…
– Не совсем я, ты же понимаешь. Не моя епархия. Я стараюсь, Харитон, не всё так просто.
– Понял, не дурак.
– Скоро всё закончится, Харитон.
– Чем же? Срок дадут? И буду я, как наши опальные генералы, Пушкина цитировать? Я подготовился, нашел тут томик. Хотя мне вот больше Лермонтов по душе.
– Лермонтов. Тот еще был упырь, прости господи. Мерзкий товарищ. Не люблю его.
– А тебе и не надо его любить. Михаилу Юрьевичу, знаешь ли, по барабану.
– Знаю. Потерпи, Харитон. Скоро выйдешь.
– Даже так? И что же? Под списание? Звания, небось, лишите?
– Пока не буду говорить про звание, но списания точно не будет. Лида твоя всех на уши подняла. Сам Министр ее на чай пригласил.
– Что? Лида? – Всё внутри холодеет. Вспоминаю ее, как сказал, что не стоит нам вместе, не судьба, как пощечину влепила. Как глаза горели. В курсе я, что она в столицу уехала. Скучаю. В груди всё сжимается, как представлю, что она там одна, с ветряными мельницами…
– Такая женщина, Харитон, просто мечта, сказка.
– Сказка, говоришь? Идиот ты, Сафонов, у тебя такая сказка двадцать лет была, а ты… взял и просрал, сказку-то.
Вижу, как генерал мрачнеет.
Ага, попал, значит, на больную на мозоль!
– Как ты мог, Матвей? Лёльку свою на какую-то… променять.
– Не суди, Харитон, да не судим будешь.
– Куда уж мне судить? Только… знаешь, Сафонов, Ольга твоя – женщина. Настоящая, с большой буквы женщина. Офицерская жена. А ты…
– Хватит.
– Нет уж, прости, договорю. Мизинца ты ее не стоишь, Матвей. Мизинца. И я уверен, Лёля будет счастлива, очень, а ты… локти искусаешь.
Молчит, брови свел, челюсти сжал.
Что ж…
Обидно мне.
Я вот столько лет бобылем. Сначала тоже порхал как бабочка, блин. Всё ждал, когда торкнет.
