Я с тобой не наигрался, детка! - Солянка

больше задевает? — язвит Ратникова. — То, что к тебе не обратилась? Или что Зарубин здесь. Матвей, хватит. Это тупой разговор.

Она хочет вырваться, а я не хочу ее заставлять или принуждать. Она хотя бы осознает, как больно и рвано бьет мне в сознание. Что? Я недостоин, чтобы выслушивать ее переживания?

Хочу быть первым... Во всем... Буквально. И это не про физический контакт, а про любой.

— Тупой, детка, — соглашаюсь. — Очень тупой, но ты легче не делаешь отмалчиваясь. Что за хрень происходит?

— Я съехала, — она пристыженно прикусывает губу.

Превращается в маленькую, ранимую девочку, с блестящими на солнце слезинками в уголках глаз. Они ей не идут. Кира куда красивее, когда улыбается и веселится.

— Почему съехала? — продолжаю тянуть из нее признания, но где-то глубоко в душе догадываюсь, что случилось.

Вроде как ее мать не так давно вышла замуж, со сводной сестрой у них терки.

Вспоминая Сашу, эту навязчивую дуру, я морщусь. Она и про Киру всякую чушь болтала, и ко мне на колени мечтала взобраться, едва Вероника отлучалась с общих тусовок. Ту проныру я знал. Терпеть ее не мог.

— Тебя мать не поддержала, да? — стираю с ее щек дорожки слез.

Про себя злюсь. Курица старая. Я же сам ей звонил, когда Кире было плохо, объяснялся, ждал, что она потребует, чтобы я привез ее дочь домой или в больницу. Мне пришлось бы, пусть я и не хотел. А она равнодушно позволила. Уточнила, с кем будет девушка, услышала имя подруги и разрешила.

— Да, — выдыхает детка. — И заявления нет смысла писать. — На лице гримаса отвращения. — Плевать им, сколько свидетелей, я не в числе пострадавших.

— Ты и в отделении полиции побывала?

Вообще не удивлен. Похоже, я беспомощный, а не она. Я за это время успел навести порядок, впустить клининг, связаться с помощницей отца, а она и поругаться, и съездить в участок, и вещи собрать.

Ратникова кивает и запахивает на себе кофту.

— Да, вышла и наткнулась на Антона. А он передо мной извинялся.

— И? — когда мы говорим о Зарубине, настроение моментально уходит вниз.

— И? — Кира зло усмехается. — Теперь извиняться будешь ты. Ты сам что устроил? Я на поводке каком-то? С чего ты решаешь, кому со мной общаться, а кому нет? Или тебе напомнить, что ты скоро уедешь?

Тяжело ей дается эта фраза. Слышу нотки противоречия, как она борется с собой. Слышу, замираю и... Радуюсь. Глупо, ревниво радуюсь.

И из-за этой идиотской радости проблемы отходят на второй план. Я уезжаю, и ее данный факт расстраивает. В мыслях вихрь, может, что-то предпринять?

С другой стороны, она сама настаивает, чтобы я ничего не решал. Так и быть, детка. Дойдешь до этого умом сама? А если нет, то я подтолкну... Позже.

— Хорошо, — пальцем провожу ей по губам. — Я действительно наломал дров. Прости.

— Прости? — она не верит, выводит ладонь, словно ждет дождик. — Зарипов, тебя подменили? Ты прощения у меня попросил? Не иначе летом снег пойдет.

— Прошу у тебя прощения, — теплеет, потому что вместо редких, тихих всхлипов раздается робкий смех. — Но и требую, нет, — затыкаюсь, словив ее гневный взгляд, — готов умолять, чтобы ты предупреждала о таких глобальных сменах в жизни. Это ведь несложно?

Кира молчит.

— С тобой все сложно, — срывается с ее губ. — Помирись с Антоном, наорал не по делу, а я попробую вытащить из вещей хоть что-то приличное.

— То есть на свидание мы идем? — уточняю у нее на всякий случай.

С Ратниковой общаться, как по минному полю лазить без экипировки и металлоискателя — никогда не знаешь, где взорвется снаряд.

— А ты передумал?

Говорю же, взрывается.

Мотаю головой и слежу за тем, как она сбегает с подругами.

Иду к Антону и Руслану, последний разумно отходит, давая нам пространство.

— Я помочь ей хотел, — бурчит и оправдывается бывший друг. — А то сам не знаешь, как я себя чувствую. Вероника-дрянь с ее шавками подставили. Не веришь? Полагаешь, что я хотел ее накачать?

— Нет, — отмахиваюсь. Все мрачное приключение завершилось сносно. — Как раз верю, но меня бесит, что ты возле Киры крутишься.

— Расслабься, — отвечает Антон. — Я все понял, к тому же мы с ней лично поболтали.

— Когда? Где?

— Какая разница? — невозмутимо отвечает спортсмен. — И как бы ты предлагал поступить? Алена попросила Руслана, тот подъехал, заметил меня и тоже попросил помочь таскать вещи. Надо было отказать? Это не тупость? Лезть не буду, вам не помешаю.

— Тупость, — хочется плюнуть на асфальт, но я себе сдерживаю.

С Зарубиным дружу с детства, с первой секции, с первой тренировки. Конечно, я был глубоко в нем разочарован, спалив с Ахматовой. Но если объективно подумать, то он ничего плохого не делал. С его стороны и флирта не было. Это я бесился от безысходности. А потом Кира...

— Мир? — аккуратно спрашивает Тоха.

— Ладно, мир, — выдавливаю из себя.

Жмем руки, толкаемся плечами. Позади слышится ржач Руслана.

— Фух, устaл слушaть вaши ссоры. Либо подeритесь ужe, либо решите проблeму более радикальным способом. В конце концов, вы взрослые люди, вам номер не снять? И зачем номер? Перед нами общага — царство порока и разврата.

Ему безумно смешно, упивается сортирным юмором. А я не в состоянии поддержать. Слова «порок» и «разврат» не вяжутся с образом Киры, но задевают. А лучше ли это место той квартирки, где она обитала?

— Завали, — орет на него Зарубин и бежит до второго парня, — давно по башке не получал?

— От тебя? Никогда?

— Дебилы, — выдаю, но присоединяюсь к Антону.

Что-то Руслан заболтался, можно и язык вокруг шеи намотать.

Девчонки выходят минут через пять, в тот самый момент, когда я держу Руслана, а Зарубин отвешивает ему пару несильных ударов... В прикол, не по-настоящему.

— Эй, отпустите, — визжит подружка Ратниковой. — Что происходит?

— Приготовьтесь к худшему, — смеется Антон.

— Сами готовьтесь, — отрезает скованный Рус, — потом я отомщу, и мало вам не покажется.

— Придется снимать на видео, — присоединяется ко всеобщему веселью Лиза.

Заодно она подталкивает локтем Киру, замечая, что детка стесняется.

Приходится действительно отпускать Руслана, прежде чем девушка окончательно не засмущается. Иначе сбежит в общагу и пустит мои романтические планы псу под хвост.

Взглядом благодарю танцовщицу и направляюсь к Ратниковой.

— Едем? Ты с собой что-нибудь брала?

Она переоделась, но в руках нет ни сумки, ни клатча. Кира предпочитает спортивный стиль, догадываюсь, что кошелек и телефон где-то в кармане толстовки, но мне было бы приятнее, захвати она какие-то женские мелочи, остро необходимые на следующий день. Отпускать детку до утра