Бесчувственный наследник - Мишель Хёрд
Я растворяю таблетку и слежу, чтобы она выпила все. Когда мы готовы, я беру ее сумку, и, взявшись за руки, мы выходим из апартаментов.
— Наверное, просто учеба накопилась, — говорит Карла в лифте.
— Наверное, — соглашаюсь я.
Карла в Тринити уже почти шесть недель. Она должна была уже адаптироваться. Нутром я уже чувствую причину, но разум еще сомневается.
Я купил упаковку с тремя тестами, чтобы быть уверенным в результате. На коробке написано, что результат точен за шесть дней до задержки, значит, сегодня мы все узнаем.
Зайдя в комнату Карлы, я запираю дверь и сажусь на край кровати. Смотрю на ее спящее лицо. Каким бы ни был результат, я буду рядом.
Я чувствую укол паники — не потому, что наше будущее может измениться через пару минут, а потому, что не знаю, как Карла примет эту новость.
Наклонившись, я целую ее в лоб, потом в щеку и, наконец, в губы. — Пора вставать, — шепчу я.
Карла переворачивается на спину и потягивается. Мой взгляд падает на ее обнаженный живот. Я провожу пальцами по ее теплой коже. В груди рождается странное чувство. Что-то вроде щемящей тоски... желание большего... желание прожить с ней все.
— Сядь, — прошу я.
Она устраивается на подушках. Я беру ее за руку. Решив встретить ситуацию лицом к лицу, говорю:
— У тебя задержка. — Я знаю это, потому что был внутри нее прошлой ночью. — Я купил три теста на беременность.
Глаза Карлы расширяются, она хмурится. — Наверное, просто из-за стресса задерживаются.
— Я все равно хочу, чтобы ты их сделала. — Достаю коробку, которую прятал рядом. — Пожалуйста.
При виде коробки на ее лице отражается тревога. Я беру ее за лицо. — Посмотри на меня. Все будет хорошо, каким бы ни был результат.
Карла тяжело сглатывает и встает. Я иду с ней в ванную, кладу тесты на столешницу. Приподняв ее подбородок, целую и говорю: — Скажи, когда закончишь.
Я выхожу и закрываю дверь. Последнее, что я вижу как Карла смотрит на эту коробку так, будто это смертный приговор. Мне хочется вернуться, но я понимаю, что ей нужно одиночество. Сажусь на край кровати.
Десять минут тянутся мучительно долго. Я уже собираюсь постучать, когда дверь открывается. Карла бледная.
— Там написано, нужно ждать три минуты.
Я беру ее за руку и увожу обратно в ванную. Карла отворачивается от тестов, пряча лицо у меня на груди. Она обнимает меня за талию. Я не свожу глаз с окошек, где должны появиться полоски, крепко прижимая ее к себе. Секунды тикают, я начинаю слышать собственное сердцебиение.
Полоски начинают проявляться. Сначала слабые, но они быстро темнеют на всех трех тестах. Я делаю глубокий вдох и немного отстраняюсь. Карла испуганно смотрит на меня.
Не теряя времени, я говорю: — Ты беременна.
Только в этот момент осознание доходит до сердца, и я чувствую всплеск неожиданного счастья. Уголок рта ползет вверх. — У нас будет ребенок.
Карла ахает, из нее будто выбили весь воздух. Она начинает качать головой, бледнея еще сильнее, и бормочет: — Я не планировала это. Обещаю. — У нее вырывается всхлип. — Боже, папа нас убьет. Нам конец.
Я наклоняюсь, чтобы поймать ее взгляд. — Все будет хорошо. Тот грипп, которым ты болела, скорее всего, ослабил действие таблеток. Я должен был это предвидеть.
В ее глазах стоят слезы, они блестят как янтарь.
— А насчет твоего отца — я сам с ним поговорю. Не волнуйся.
Карла кивает, но тут же снова качает головой.
— Ты не знаешь его так, как я. Он просто с катушек съедет.
— Я справлюсь, — успокаиваю я ее. Притягиваю ее обратно к себе и целую в макушку, пока она цепляется за меня, осознавая новость. Я снова улыбаюсь. — Ты носишь моего ребенка. Это случилось раньше, чем я хотел бы, но я все равно счастлив.
Карла отстраняется, глядя на меня во все глаза. — Счастлив? — Она судорожно вздыхает. — Ты счастлив? — Она переводит взгляд на тесты. — Мне восемнадцать, Ноа. Мне еще четыре года учиться. Как я справлюсь?
Она закрывает рот руками. — Боже, я буду матерью-одиночкой в восемнадцать... девятнадцать. Мои родители. Пресса. Другие студенты... — Она закрывает лицо руками, содрогаясь от рыданий.
Я встаю позади нее и обнимаю. — Ты не будешь матерью-одиночкой. У нас есть девять месяцев, чтобы подготовиться. Это не случится завтра. Плевать на всех остальных. У нас есть пара месяцев, пока не станет видно живот. А потом будем решать проблемы по мере их поступления. Ладно?
Карла поворачивается в моих руках, вытирая слезы. — Как ты можешь быть таким спокойным?
Я ободряюще улыбаюсь ей. — Моя паника сейчас не поможет. К тому же, это не самое худшее, что могло случиться. Я лучше предпочту, чтобы ты была беременна, чем серьезно больна.
На ее лице отражается благоговение, она шепчет: — Ты правда меня любишь.
Я усмехаюсь.
— Конечно. Твоя беременность не меняет моих чувств к тебе.
Она качает головой. — Нет, просто... — она хватает ртом воздух, — где-то глубоко внутри я не могла поверить, что ты действительно меня любишь... до этого момента. — В ее взгляде появляется нежность, она касается моей челюсти. — Большинство парней сбежали бы со всех ног, а ты... ты вообще настоящий? — Она снова хмурится. — Может, я сплю?
Я смеюсь и крепко прижимаю ее к груди. — Нет, это происходит наяву. — Взяв ее лицо в ладони, я нежно целую ее в губы. — Мы создали жизнь вместе, Карла.
Только сейчас новость, кажется, окончательно доходит до нее — ее лицо искажается, и она утыкается мне в грудь, ища защиты. Я держу ее, пока она не успокаивается, вытираю слезы с ее щек и говорю:
— Я люблю тебя больше всего на свете. Я позабочусь о тебе и о нашем малыше.
ГЛАВА 17
КАРЛА
Стоя под душем, я смотрю на свой плоский живот.
В голове роится миллион мыслей.
Папа будет в ярости.
Мама, может, поймет. В конце концов, ей было девятнадцать, когда родился Джейс.
Боже. Мой.
Я беременна.
Внутри меня растет ребенок.
Но я совсем не чувствую себя беременной.
Как Ноа может быть таким спокойным?
Через восемь месяцев
