Ищу настоящего мужа - Ольга Тимофеева
Пальцы осторожно забирают у меня из рук шлем.
Я молчу. Стыдно за эти слёзы, за то, что шатает. За то, что я не справилась с первым серьёзным заданием.
- Можешь уйти?
- Эй, - смягчается и придвигается ближе. - Всё нормально?
- Да.
- Чего плачешь тогда?
- Из-за какой-то алкашки пьяной каждый из вас рисковал жизнью, - голос рвется, и меня снова прорывает.
- Кто бы она ни была, в первую очередь, она человек.
Поворачиваю к нему лицо. В полумраке только очертания его вижу, на лице выпуклость от лейкопластыря.
- За меня, что ли, так переживаешь?
Сказать "нет" не получается. Сказать "да" - страшно.
- Пусть бы сгорела лучше.
- У неё дети.
- Они могли из-за неё умереть, - меня снова накрывает. - Чем с такой матерью, так лучше вообще без нее.
- В таких семьях дети, как правило, более приспособлены к жизни, - его теплая ладонь ложится на мое плечо, тянет ближе, - успокаивайся. Дом уже не спасти, но все живы. Это главное.
- Ну, как вот так можно? Я не понимаю, - утыкаюсь ему в шею - теплая кожа, чуть влажная после душа, въевшийся запах дыма.
Я машинально шевелю губами, облизывая слёзы с губ и… касаюсь его кожи. Совсем чуть-чуть.
Он замирает.
Я тоже.
На секунду в кабине становится так тихо, что я слышу, как щелкает где-то реле. Он поворачивает голову - ровно настолько, чтобы наши губы оказались ещё ближе.
- Ты мог погибнуть, - вздыхаю, а получается, что касаюсь его губы своей. И не знаю, что дальше делать.
Отстраниться или нет? Чего хочу?
Облизываю кончиком языка свои пересохшие губы. Случайно касаюсь его шершавых губ.
И Воронов решает за нас двоих.
Обхватывает мои губы своими, резко и жадно срывается, будто и сам не хотел ждать. Горячий поцелуй пахнет дымом и адреналином. И я.… отвечаю - сначала неуверенно, потом глубже.
Ренат подхватывает меня за талию и тянет к себе на колени.
Лицом к лицу. Губы в губы. Одно дыхание на двоих.
Вжимаюсь в него. Ладонями стягиваю ткань футболки на груди. И если у меня сердце рвано держит ритм, то у него ровно, только чуть ускоренно.
Запускает руки под футболку и сминает кожу.
Ползет рукой вверх и сминает одной рукой грудь.
Глава 25
- Ренат, ты тут? - кричит снаружи Иван Андреевич.
И в следующий момент в боксе щелкает рубильник - свет режет тьму и заполняет машину.
Я спрыгиваю с его бедер так резко, будто с горячей плиты, и плюхаюсь рядом, упираясь лопатками в холодную спинку сиденья.
Вот черт! Что я делаю?
Я целуюсь с водителем пожарной машины.
Ренат коротко откашливается, проводит ладонью по лицу, будто стирает случившееся с кожи.
Тянется к двери и открывает ее.
- Мы тут, - сухо отвечает Ренат обычным голосом, как будто тут сейчас ничего не произошло.
Ну, мне же не померещилось? И это не я тут накинулась на него.
- Чего сидишь там? Ларису мы потеряли. Она же с пожара ехала?
- Да тут она, ревет - отодвигается и показывает меня, - успокаивал.
- Ларис, ну ты чего? Из-за пожара?
Киваю. Слов нет - они застряли где-то между легкими и ключицей.
Хорошо, что на лбу у меня не пропечатываются все мои мысли.
- Пойдем чайку сладкого глотнем, - он жестом зовет к выходу. - Полегчает. А то одной тут сидеть точно не вариант.
Я даже смотреть боюсь на Воронова. Сейчас напридумывает себе!
Я тоже хороша.
Чего полезла к нему целоваться?!
Он выбирается первым, подает мне руку.
Я опираюсь, чтобы выпрыгнуть, но на него не смотрю. И как только спускаюсь, сразу забираю ее.
- Я пока тут закончу с машиной, - предупреждает Ренат.
- Пришлю тебе помощника.
- Да пусть отдыхают. Хочу один побыть.
Мы с Иваном идем в комнату отдыха.
- Так, ребят, поднять человеку настроение, - командует Иван Андреевич и усаживает меня на стул.
- А что случилось?
- Стресс.
- Из-за чего? Вроде ж все живы-здоровы, - Никита с полоской сажи, которую не вытер с подбородка роется в банке с печеньем.
- Первый серьёзный пожар с пострадавшими. Себя вспомни.
- Давно было, уже забыл,- смеется и найдя печенину в шоколадной глазури протягивает мне, - держи.
Иван Андреевич заваривает мне чай, сыпет сахар прямо из банки "на глаз".
Отказаться бы, но стараюсь же. Тем более сегодня стресс. Чуть-чуть можно.
- Пей. Для женщин горячее и сладкое - лучше любой психотерапии.
Я поднимаю кружку обеими руками, чтобы согреть пальцы. Ребята рассказывают байки про пожары. Я осторожно пью .
Воронов возвращается минут через пятнадцать.
- Кстати, Ренат, помнишь, как собаку с дерева снимали?
- Собаку? Или кота? - переспрашиваю и слежу за Ренатом.
- Да, до сих пор эту историю рассказываю всем, - Ренат берет свою кружку, насыпает кофе и сахар. Размешивает и садится напротив меня за столом.
- Ты не слышала, Ис?
- Нет.
Ренат ставит локти на стол, чешет мочку уха.
И смотрит на меня как-то не так, как обычно.
- Короче, вызов был, надо снять животное с дерева. Очень частый кстати. Но тут был нюанс. На дереве сидел пес, - начинает Алексей.
- Собак же на деревьях не бывает?
- Официально да, неофициально - бывает все.
- Приезжаем мы ночью, на дереве метрах в четырех над землей сидит немецкая овчарка и делает вид, что она филин.
- Где сидит, на ветке?
Я разворачиваюсь к Алексею, слушаю его внимательно.
Но взгляд справа никто не отменял и не запрещал. Ренат тянет свой кофе и смотрит на меня.
- Ага. Короче, пес погнался за котом, а там стремянка стояла… он по ней - и наверх! Как?! Не спрашивай. Кот убежал, а пес сам слезть не смог.
- Так а хозяин не мог достать?
- Хозяина дома не было. Только жена и сын. А что они могут? Там же не щенок, там псина огромная.
- Мы расстилаем брезент, если вдруг решит спрыгнуть, - подключается Ренат, я только мажу по нему взглядом и позорно его отвожу.
