Как они её делили - Диана Рымарь
— Настя, скажи что-нибудь, — снова встревает Арам.
И она говорит, только совсем не то:
— Я приехала в университет учиться. Не с вами в МЖМ играть, а учиться. Мне это все не нужно сейчас, мне вы не нужны, я хочу…
— Чего?! — и опять Арам. — Ты, дорогая, обалдела вкрай!
— За базаром следи! — Я зло на него зыркаю.
Впервые слышу что-то подобное от Арама, он же на Настюху надышаться не может обычно. Она плечом поведет, а он одно только это движение готов в ней восхвалять.
Но видно, любому терпению приходит конец, даже терпению Арама.
— А че ты нос воротишь? — Его голос срывается, становится резким, надрывным. — Не угодили мы тебе чем? В лепешку ради тебя расшиблись, в день рождения фейерверки в небо запускали! Дядю напрягли, чтобы тебя в универ пропихнуть на бюджет, стипендию выбить. А ты? Ведешь себя, как неблагодарная свинья! Бегаешь от нас, как от чумных. Мы тебе чумные, Настя, заразные?
Мне хочется заткнуть ему рот, но уже поздно. Слова повисают в воздухе, тяжелые, как грозовое облако.
— К-к-как это, дядю напрягли? — Настя хлопает ресницами, ее зрачки расширяются от шока.
Ну есте-е-ественно… Это все, что она услышала. Главное пропустила, что вела себя с нами, как свинка Пеппа, а про дядю и поступление на ус намотала.
И Арам тоже хорош. Нет чтобы засунуть язык в жопу или лучше все отрицать, продолжает дальше резать правду-матку:
— Что, не ожидала такого, умница-красавица? Без нас бы ты тут не училась. Ради тебя стараешься, а ты…
Арам будто не замечает, что каждым новым словом оскорбляет Настю еще больше.
— Могли не стараться, — фырчит Настя кошкой.
И вдруг разворачивается, будто кто-то дернул за невидимую нитку, да бросается прочь. Как назло, именно в этот момент к остановке подкатывает маршрутка.
Настена, недолго думая, или лучше сказать — не думая вовсе, туда залетает.
— Настя, вернись! — ору ей вслед. — Мы не договорили!
Оно б, конечно, можно было запрыгнуть следом, и надо бы. Но сколько можно за ней бегать?
Настя не слушается, понятное дело.
Водитель маршрутки и вовсе в шоке, спешит закрыть дверь и дает по газам.
Уезжает, оставляя после себя облако пыли.
Мы с Арамом стоим как оплеванные.
— На хера ты ей сказал про дядю? — Я подхожу к Араму и пихаю в бок.
— Хотел и сказал, чего теперь… — Он пинает камешек на асфальте, не поднимая глаз.
В его голосе уже меньше уверенности, а морда кислая дальше некуда.
— Ты прекрасно знаешь, что без ведома нашего дяди сюда никто не поступает, хоть семи пядей во лбу. А у нее были нормальные баллы! — У меня кровь приливает к лицу. — На хер ты ее носом ткнул в то, что она тут по нашей протекции?
— А пусть знает! — Арам вскидывает на меня хмурый взгляд. — Пусть знает, что без нас ни в какой элитный вуз не попала бы…
Тоже мне любитель правды.
— Ну, ты доволен? — Наступаю на него со злобным видом. — Убежала, роняя кеды… Это то, чего ты добивался?
— Я, кстати, так и не понял, почему она так себя ведет. — Арам вдруг меняет тон, голос становится подозрительным. Он прищуривается, изучая мое лицо. — Нормально ж все было вплоть до похода в клуб. Ты что-то сделал с ней, Артур? Она на тебя так смотрела…
Дошло до жирафа на десятые сутки.
Наверное, мне надо бы как-то набраться смелости и признаться. Но… Как признаться в том, что отжучил девушку брата без ее особого на то желания? В голове мелькают воспоминания — полумрак вип-комнаты, затуманенный взгляд Насти, то особое ощущение, когда держал ее грудь в руках…
— Ничего я с ней не делал! Что я, придурок, что ли? — отвечаю, вытирая внезапно взмокшие ладони о джинсы.
— Смотри у меня, если я узнаю, что ты что-то с ней сделал, братом считать перестану! — Его слова бьют под дых.
Стыдно пиздец.
— Ничего я с ней не делал! — повторяю упрямо.
Отвожу взгляд в сторону. Там, вдалеке, маршрутка с Настей превращается в маленькую точку, исчезает за поворотом. Вместе с ней исчезает и что-то внутри меня — может быть, последние остатки самоуважения.
И признаться сил нет, и носить в себе это все — тоже.
Глава 21. Подруга
Настя
Конечно же, я села не в ту маршрутку.
Мне вообще было без разницы, в какую садиться, лишь бы уехать от этих двоих…
Сил не было их слушать. Гады!
Меня аж трясет всю от возмущения.
Устраиваюсь в конце маршрутки — на самом дальнем сиденье. Мне везет, достается место у окна. Отворачиваюсь от остальных пассажиров и смотрю на улицу.
Кусаю губы, чтобы не расплакаться. Никому не хочу показывать, как расстроена.
Может, я дура? Или понятия у меня дурные? Но я сообразить не могу, что должно быть в голове у людей, когда они берутся вершить чужую судьбу без спроса. Будто я какая-то кукла, которую можно дергать за ниточки: туда пошла, это сказала, с этим поговорила. Всю жизнь решали за меня — сначала мама, теперь эти… Герои.
Я просила их за меня с дядей общаться? Умоляла о помощи, валялась в ногах? Нет же! Сама бы справилась как-нибудь. Может, не идеально, но по-своему. По-честному. Поступила бы куда-то еще, тем более отлично, что оказалась бы подальше от этих…
И они не смогли бы дальше портить мне жить.
Может быть, они еще и должной меня считают за то, что помогли с поступлением? Прямо вижу, как ждут от меня слезной благодарности. Особенно Арам — наверняка уже представляет, как я падаю перед ним на колени с криками: «Благодарствую покорнейше, спаситель мой!»
Что до Артура…
Это его «Я люблю тебя» больно резануло по нервам.
Скальпелем по живому. По еще не зажившей ране.
Вот так просто взял и сказал, словно это какая-то мелочь, которую можно бросить между делом. «Привет, кофе будешь? Кстати, я люблю тебя».
Первый раз в жизни мне говорят эти слова, не считая родителей, конечно.
И кто это делает?
Артур?!
Тот самый Артур, который смотрел на меня сверху вниз в школе. Который вертел мной, как вздумается. Который…
Да он же трахнул меня исключительно назло брату! Может, даже не хотел, учитывая, как потом себя повел. И в лицо заявил, чтобы я шла Араму докладывала.
Фу!
Нет, я бы поняла, если бы он признался мне в любви там в вип-комнате,
