Развод. Я буду мстить - Эве Лин

ту самую силу, которая однажды спасла меня. Я могу только кивнуть, потому что голос предательски отказался подчиняться.

— Да, — наконец шепчу я, всхлипывая. — Да, Платон, я согласна.

По его улыбке я понимаю, что он доволен. Мужчина берет мою руку и надевает кольцо мне на палец, и я чувствую, как в груди вспыхивает настоящее счастье.

А через несколько секунд он притягивает меня к себе, его губы касаются моих, словно клеймят. Окончательно и бесповоротно.

— Теперь всё будет по-настоящему, — хрипло произносит он, отрываясь от моих губ.

Я улыбаюсь, глядя в его глаза.

Да, теперь начинается моя новая жизнь. С ним. С человеком, который сделает меня счастливой.

Два месяца спустя…

Весь офис издательства залит мягким светом весеннего утра. Я прохожу мимо рядов столов, за которыми коллеги заняты своими делами, и направляюсь к кабинету главного редактора. В руках я держу папку с распечатками своей новой статьи, и сердце стучит чуть быстрее обычного.

Ведь это не просто статья. Это целое интервью.

Наша редактор, Антонина Петровна, сидит в своем кабинете, и я направлюсь именно к ней. Вспоминаю то, как несколько месяцев назад именно она дала мне номер Платона. Улыбаюсь. Кажется, это было так давно.

Я стучусь и, когда слышу одобрение, вхожу.

— Проходи, Алина, — говорит начальница, подняв на меня взгляд. Через несколько секунд моя статья уже у нее в руках. Женщина с любопытством читает ее.

А я пока смотрю в окно, думая, что приготовить сегодня на ужин. Хотя Платон сказал, что сам заедет за мной после работы и, возможно, мы куда-нибудь поедем. Чтобы не только поесть. Хмыкаю. Да, в последнее время я стала слишком озабоченной. Хотя сам мужчина делает меня такой, говоря, что не может оторваться от меня.

— Ты молодец, — прерывает мои размышления женщина, откладывая статью.

Я моргаю, немного смутившись. Все же нечасто я получала от нее похвалу, особенно такую. Становится очень приятно.

— Спасибо…

— Молодец. Это великолепная работа, Алина. Эксклюзив о Ковалевском — это отлично. Никто ведь не мог заполучить его. Мы кое-как смогли тогда. А сейчас такие подробности, такая глубина.

— Спасибо, — еще раз благодарю я, чувствуя, как по лицу расползается улыбка.

— Но, — продолжает женщина, изучая меня своими проницательными глазами, — есть кое-что, что меня смущает.

— Что именно? — я выпрямляюсь. Что может смутить такую женщину?

— Автор статьи — Алина Ковалевская, — она стучит по заголовку пальцем. — Это ошибка?

Теперь понятно. Ну я предполагала, что Антонина Петровна спросит об этом, хотя мое имя было напечатано мелко, но она и это разглядела.

— Нет, не ошибка, — говорю я с лёгкой улыбкой.

— И что это значит? — выгибает она бровь.

Вместо ответа я поднимаю руку, демонстрируя кольцо, которое ношу уже два месяца.

И тут её глаза расширяются, а рот приоткрывается от удивления. И я впервые вижу ее такой.

— Ты... ты вышла за него?

— Именно так, — киваю я, опять улыбаясь. — Теперь я официально Алина Ковалевская.

Наша свадьба была очень тихой, минимум гостей, самый узкий круг, нам никто не был нужен.

На мгновение Антонина Петровна замолкает, переваривая услышанное. Потом она тоже улыбается.

— Что ж, поздравляю. У тебя есть не только талант к журналистике, но и талант находить подход к самым недоступным мужчинам, подмигивает она.

Возможно, она права. Хотя все было совершенно не так. Но зачем ей это знать?

— Спасибо, — отвечаю я, вставая. — Но знайте, что я вышла за него не ради статьи.

Она рассмеялась.

— О, я не сомневаюсь, Алина. Но теперь тебе будет сложнее доказать свою объективность.

— Это моя работа, — говорю я твёрдо.

Я поворачиваюсь к двери, чувствуя себя на вершине мира. Да, теперь я не только жена Платона Ковалевского, но и женщина, которая начала новую главу своей жизни. С ним.

Двадцать лет спустя

Солнечные лучи пробиваются сквозь огромные окна моего кабинета, озаряя просторное помещение мягким светом. Я стою у стола, любуясь видом на оживлённый город. Весь этаж здания теперь принадлежит издательству. Во главе которого нахожусь я. И это не предел.

— Мам, ты всё ещё здесь? — раздается голос за моей спиной.

Я оборачиваюсь и вижу своего старшего сына, Артёма. Высокий, уверенный в себе, с яркими темно-зелёными глазами — копия своего отца. От меня, наверное, он унаследовал только цвет волос. И то, мне кажется, они стали еще темнее. Нашему сыну уже двадцать. Он учится на юриспруденции, хотя хочет пойти по стопам отца. Знаю, что у них с Платоном уже свои дела. И мой муж уже вводит его в курс дела, не делая поблажек. Он хочет, чтобы сын прошел все с нуля.

— Уже ухожу, — улыбнулась я. — А ты что тут делаешь?

Мой мальчик явно приехал за мной. Он уже год как с правами и машиной. Хотя ездить начал значительно раньше, просто муж тщательно скрывал это, чтобы я не волновалась. Но я все прекрасно знала и гордилась мои мальчиком, хотя немного волновалась.

— Папа прислал за тобой. Сказал, что если ты ещё раз задержишься, то он лично приедет тебя вытаскивать, — Артём усмехается.

Я закатываю глаза. Платон всегда был таким — властным, нетерпеливым. Даже спустя двадцать лет он не изменился. Никаких поблажек.

— Хорошо, я готова. Где твои сестры сейчас?

Надеюсь, они тоже дома.

— Лиза, как всегда, в библиотеке, а Даша на свидании.

Я сразу же спохватываюсь, моей дочери всего лишь пятнадцать, и сейчас у нее активное знакомство с противоположным полом. Конечно, я понимаю, что это возраст, но все равно ужасно волнуюсь. И сын это видит, поэтому сразу же добавляет:

— Не переживай, мам. Я знаю, с кем она. Хороший парень. Я, если что, все контролирую. А папа сказал, что мы должны быть дома к ужину, так что поторопись, мам.

— Конечно, мистер организатор, — поддразниваю я, собирая бумаги со стола.

Через несколько минут мы уже спускаемся в лифте. Артём рассказывает мне о своих планах, а я смотрю на него с гордостью. Наши дети — наша главная ценность.

Дома нас встречает уютная атмосфера и запах свежевыпеченного хлеба. В гостиной горит камин, а на столе уже стоят блюда, которые приготовила наша домработница.

— Опоздали, — звучит знакомый низкий голос.

Я сразу же оборачиваюсь и смотрю на мужа, и не могу сдержать улыбку и восхищение. Платон стоит в дверях, как всегда элегантный, в строгом костюме, но с расслабленной улыбкой, которую я вижу только дома.

— Всего на пятнадцать минут, — отвечаю я, проходя к нему, вдыхая родной и любимый аромат.

— На семь, — он притягивает меня к себе и целует страстно, а