Мой первый. Игрушка Зверя - Мила Дали
— Благодарю, вы свободны, — говорит Демид, едва женщина останавливается у нашего стола, не давая ей шансов выкрасть хотя бы еще несколько секунд для общения с ним.
Демид отодвигает для меня стул, но я задерживаюсь прежде, чем сесть.
— Умоляю, только не подумай, что я тебя гоню или тороплю, — шепотом сразу объясняю я, — но я переживаю, чтобы ты не опоздал на самолет. Меньше всего на свете хочется, чтобы у тебя из-за меня возникли проблемы.
— Не волнуйся.
Демид склоняется и целует меня в обнаженное плечо, пуская по коже волну тепла, заставляя теряться в ощущениях.
На мгновенье у меня перехватывает дыхание, и кажется, что весь ресторан замирает, становясь лишь фоном для нас двоих.
Когда Демид помогает мне сесть за стол, мягко придерживая и направляя, его заботливый жест придает мне уверенности, и я думаю о том, как удивительно Демид на меня влияет. Рядом с ним я чувствую себя тут не случайной гостьей, а центром внимания. И впервые мне это нравится.
Когда Демид садится напротив, я ловлю его взгляд и не прекращаю улыбаться.
В животе будто порхают бабочки.
Не могу поверить, что это все происходит со мной.
Я никогда не смела и мечтать о таком — о том, что проведу свой день рождения в таком шикарном ресторане в компании потрясающего мужчины.
И этот браслет на моем запястье… Все как в сказке.
Может быть, впервые в жизни мне повезло?
Хочется на это надеяться.
Но мне так сейчас хорошо, что даже страшно.
Демид протягивает мне руку.
Все еще в ловушке его неотрывного взгляда, отвечаю на жест взаимностью. Когда наши ладони соприкасаются, у меня на коже проступают мурашки.
— Повторю: не волнуйся за меня. Сегодня твой день, и я хочу, чтобы мы провели его максимально приятно.
— Хорошо, — засмущавшись, отвечаю.
Демид нежно поглаживает мою руку большим пальцем. Поразительно, но от этой невинной ласки я вся пылаю.
Невольно опускаю взгляд на наши переплетенные пальцы.
Замечаю, что рукав на пуловере Демида задрался, обнажив часть его предплечья.
На смуглой коже там, где пульсирует венка, я вижу начало татуировки — римские цифры. Такие знакомые, такие пугающие…
Когда-то они врезались мне в память как осколки разбитого стекла.
И сейчас мир стремительно меркнет, теряя свои краски и звуки.
Сквозь пелену ужаса всплывают картинки из той ночи: комната, залитой красным светом; Зверь в маске; на его руке, сжимавшей мой подбородок, точно такие же цифры. Я вспоминаю, что произошло между нами, и все, что происходит теперь, сразу утрачивает смысл, право на жизнь.
В ушах от поразительного открытия звенит тишина, прерываемая оглушительным стуком моего сердца.
В голове всплывают факты, которые я до этого момента старалась не замечать: голос Демида, запах, манера двигаться — все это было мне знакомо. Лица Зверя я не видела, но он брюнет, как и Демид. И рост, и фигура — все сходится. Это должно было меня насторожить, но я сама себя убедила, что это простое совпадение…
Демид продолжает поглаживать мою ладонь, но его ласка, еще недавно казавшаяся мне верхом нежности, превращается в обжигающую опасную пытку.
Я вся сжимаюсь, пытаясь справиться с ужасом и паникой.
Лихорадочно соображаю, что делать, но…
— Алисия?
Глава 23
— Я просто задумалась о том, какой чудесный у нас вечер, — едва справляясь с дрожью в голосе, отвечаю. — Мне нужно на минуточку отойти… в дамскую комнату…
Пробую убрать руку, но Демид напрягает пальцы и не отпускает.
Словно почувствовав перемену во мне, смотрит на наши руки и видит татуировку, ставшую символом моего кошмара.
Не задерживаясь на ней, вновь поднимает взгляд, который становится острым, словно лезвие, приставленное к горлу.
Черты его лица мрачнеют, губы сжимаются в жесткую линию. Я перестаю узнавать Демида. Передо мной сидит чужой опасный мужчина, и я понимаю — вот его истинное лицо.
— Ничего не изменилось, — рокочет он. — Ты по-прежнему будешь послушной девочкой.
Его слова звучат как реквием, от которого у меня мороз ползет по позвоночнику и волосы на голове шевелятся.
— Я не согласна. Я ведь еще тогда, в кабинете, все сказала, — с трудом выжимаю слова, сгорая под его взглядом.
— А я не привык, чтобы мне отказывали. И ты будешь делать то, что я говорю. От этого зависят наши отношения.
— Я бы лучше выбрала…
— У тебя есть выбор: либо ты принимаешь правила игры, либо… Впрочем, другого варианта я не рассматриваю. Ты моя, и это не обсуждается.
— Потому что я — твоя собственность? — вспоминаю слова, которые он рычал мне той ночью.
— Да…
Мне становится дурно.
Растерянно оглядываюсь на людей за соседним столом, и Демид еще сильнее сжимает мою ладонь.
— …Не пытайся смотреть на гостей испуганными глазами. Они все равно ничего не поймут. Здесь каждый занят только собой.
— Тогда я закричу.
— Кричи. Можешь даже перевернуть стол. Возможно, после такого тебя выведут из ресторана, но ты все равно далеко не уйдешь. Вечер будет проходить так, как его запланировал я.
Тяжело сглатываю и напрягаюсь, вытягивая ладонь из его захвата, и Демид вдруг позволяет, ослабив хватку. Прячу поледеневшие руки под стол.
К нам подходит официант.
— Могу я принять ваш заказ?
Демид кивает и отвечает что-то с холодной вежливостью, но мне из-за стресса его слова звучат как белый шум.
В голове громко крутится мысль о том, что Демид говорил насчет отлета. Ему же надо будет ехать в аэропорт.
С собой он меня точно не заберет — паспорт я оставила дома, — и пока Демида не будет в городе, у меня будет время придумать, как спастись.
Глядя на него сейчас, я чувствую тоску.
Да, он остается все таким же неотразимым: мужественные черты лица, статная фигура, пронзительный взгляд, который, увы, теперь вызывает лишь животный страх. Все то, что притягивало меня к Демиду с неимоверной силой, в этот момент превращается в орудие пытки.
Какая насмешка судьбы!
В моей душе, еще недавно наполненной сильными яркими чувствами, теперь пустота. Я рисовала себе наше с Демидом совместное будущее, скучала по нему…
Как же это наивно и глупо! Ведь я тосковала по зверю, скрывавшемуся под маской обаяния и заботы. Зато сейчас сижу с настоящим Демидом, не знающим компромиссов и не терпящим возражений.
«Идеальных людей не бывает» — как часто я слышала эту фразу, но никогда не принимала ее близко к сердцу. Ведь, встретив Демида, поверила, что исключения из правил существуют.
Но какой же горькой оказывается правда. И
