Запретная для Севера - Ария Гесс
Его пальцы проходятся вперёд и назад, задевая чувствительные точки, из-за которых я инстинктивно вздрагиваю, и размазывают влагу.
— Смотри мне в глаза, Серафима, я хочу видеть, как ты кончаешь, — хрипит низким баритоном, смотря мне в глаза и в это же время продолжая вальсировать пальцами.
Жар между ног разгорается с ещё большей силой, я едва сдерживаю свои стоны, а он все это время смотрит.
Хищный блеск в его глазах выдает его расшатанное самообладание. Он не спокоен. И это заводит меня ещё больше.
Он чередует нежные касания с грубыми и быстрыми. Похлопывает разгоряченную плоть и кусает губы, дразня.
Но окончательно пугает, когда немного вводит в меня палец.
Мгновенно напрягаюсь, но он прижимается ещё ближе, вплотную, и покрывает короткими поцелуями мой висок, скулы, щеку.
— Я знаю, что ты невинна. Я не сделаю тебе больно, — перемещается на губы и мягко целует, продолжая медленно двигаться во мне пальцем.
Ощущения полного безумия этой ситуации будоражат ещё больше. Я слышу, как за дверью ходят люди, я чувствую его пальцы в себе и сжимаю их, я ощущаю его губы на своих губах. Я полностью окутана запретом. И страшно то, что мне нравится это.
Увеличив темп, Северин добавляет ещё один палец, продолжая один вводить, а другим обводить круги на чувствительном комочке. Это становится выше моих сил, я не могу больше терпеть. Жар в теле достигает таких масштабов, что я взрываюсь.
Стону ему в губы, содрогаюсь всем телом, жмусь крепче, сильнее впиваясь пальцами в шею, царапаю, дрожу, нахожусь в его власти.
Опустив меня на ноги, он не отпускает меня. Крепко прижимает к себе, целуя в макушку. Мы стоим так, кажется, целую вечность, и не хотим отрываться друг от друга.
Пока не слышим знакомый голос за дверью…
28
Серафима
— Не видишь ее? — раздается громкий голос моего жениха.
— Я была уверена, что видела ее. Она облилась шампанским, — отвечает ему Свята.
— В уборной смотрела?
— Ее там нет.
Поднимаю голову и смотрю на Северина, но его лицо ничего не выражает.
Лишь когда голоса за дверью стихают, я осмеливаюсь заговорить.
— Что теперь будет?
— Я же сказал. Я заберу тебя.
— Пожалуйста, дождись окончания вечера. Я не хочу быть опозоренной перед всеми…
— Не говори глупостей. Чем ты опозоришься?
— Пожалуйста, — прошу, касаясь ладонью его щеки. — Давай после вечера. Мне нужно… принять это.
— Ты не уверена? — хмурится тут же он.
— Я уверена, но не хочу, чтобы из-за этого пострадала моя семья. Пожалуйста, давай уедем так, чтобы никто нас не видел…
Он тяжело выдыхает, но кивает.
— Ладно.
Протягивая руку, он резко прижимает меня за талию к себе, а потом открывает за моей спиной дверь.
— Иди, — хрипит, нависая надо мной. — Иначе не отпущу.
Вылетаю из подсобки, по кусочкам собирая свое сознание. Держусь за беснующуюся грудь и пытаюсь успокоиться. Колотит, словно током ударило. Каждая мышца напряжена, тело дрожит, сердце в урагане.
Я пытаюсь дышать спокойно, но выходит рвано, словно воздуха не хватает.
А его и не хватает…
Выбил один человек одним своим поцелуем. Иссушил легкие, накачал своим ароматом и поселился внутри, не давая никому входа и выхода.
Бью себя по груди.
Черт возьми!
Еле перебираю ногами, а когда захожу в зал, то сразу же натыкаюсь на сестру и… Германа.
— Ну наконец! — Герман проходит и притягивает меня к своей груди, мгновенно вызывая отторжение. Упираюсь ладонями ему в грудь и, отвернув голову, отстраняю от себя. — Мы не могли тебя найти. Где ты была? Кстати, прекрасно выглядишь, жена, — игриво скалится он, делая акцент на том, что мое платье испачкано, но, когда замечает мой взгляд, тут же меняется в лице. — Это же шутка.
— Шутка — это когда смешно.
— Так мне и смешно, — подмигивает, а потом снова подходит ближе. Ощущение отторжения вспыхивает мгновенно. Тело вопит «сос!», начиная дрожать. Я вытягиваю перед собой руку, останавливая его.
— Я… плохо себя чувствую, — делаю попытку улыбнуться, но вряд ли мне удается их убедить. — Поздравляю тебя, желаю, чтобы все твои желания исполнились, — говорю стандартную для поздравлений фразу и никак не ожидаю, что он ответит.
— Желаю, чтобы мы наконец поженились.
Выражение ужаса на моем лице не увидит лишь слепой. Свята тоже все понимает и спешит помочь.
— Слушай, ты еще папу не видела, — тянет меня за собой, но Герман хватает меня за руку, останавливая.
— Оставь нас, Святослава, — хищно скалится он, и она пораженно смотрит на меня.
— Иди, — улыбаюсь ей, делая вид, что все в порядке, что меня не выворачивает от одного его прикосновения. Даже то, что теперь мы выяснили все недопонимания и расставили границы в общении друг с другом, не делает его прикосновения приятными для меня.
Повернув в сторону столиков, я немного выдыхаю, потому что он не ведёт меня в то место, где мы останемся одни.
Сначала он представляет меня знакомым, друзьям, с которыми мы до этого не виделись, потом провожает к отцу, чтобы поздороваться. А я все это время думаю о том, зачем вообще это делаю, если сегодня сбегу с его братом. Внутри все клокочет, но я просто плыву по течению. Я не могу себе позволить сбежать прямо на его дне рождения, поэтому терплю и просто выполняю то, что он говорит. Даже если неправильность ситуации съедает меня изнутри.
Подойдя к маленькому столу в углу зала, на котором лежат разного вида закуски, мы останавливаемся и берем по шпажке с красной рыбой.
— А вот это… — Герман показывает в другую сторону зала, снова желая представить кого-то из знакомых, но, когда я оборачиваюсь, моё сердце останавливается.
Там стоит он…
Нервно проглатываю колючий ком и стараюсь не выдавать дрожь своих рук.
— Смотри, мой брат и тут выделился. Видишь, рядом с ним стоит мужчина? Это Огнеяр Архаров. Мой брат притащил на мой день рождения сына убийцы матери моей невесты.
Меня словно парализует. Выронив из рук закуску, я делаю пару шагов назад и опираюсь о стену. Слёзы тут же льют из глаз. Я не понимаю, что со мной происходит. Мысленно я кричу, разрываю воздух своим возмущением, я делаю что угодно, только не молчу!
Но в живую я лишь открываю рот и не могу ничего сказать.
Ладони Германа сжимаются на моих ладонях, и в этот момент Северин оборачивается и смотрит на меня.
Его взгляд темнеет, он делает шаг в мою сторону, но я отрицательно машу
