В рамках приличия - Лина Мак
Когда я пошла учиться — это было только ради того, чтобы снова угодить маме. Радует, что хотя бы направление я выбрала сама.
С переездом тоже было всё однозначно, потому что детям не подошёл климат. И даже когда Сергей сказал, что он не собирается ради «моих хотелок» бросать свою работу, я молча согласилась, что и так справлюсь.
И я ведь справилась. Даже когда выбор встал с работой, тоже справилась. Но сейчас…
— Мам, ты снова слишком задумчивая, — голос дочери вытаскивает из размышлений.
— Немного устала, — поворачиваюсь к ней и улыбаюсь.
Гоша пошёл чуть вперёд. Мы решили сегодня прогуляться. Весна всё-таки. Хочется больше находиться на свежем воздухе. Ну или это я уже до такой степени привыкла к определённому распорядку, что не хочу ничего менять.
— Каникулы скоро, — продолжает Даша. — Давай съездим куда-нибудь?
— Куда? — спрашиваю и смотрю на дочь удивлённо.
Она редко когда предлагает такие решения. Вот Гоша, тот лёгкий на подъём. Только что-то услышал или увидел, сразу готов ехать.
— Куда захочешь, — пожимает дочь плечами и опускает голову вниз.
Выдыхаю, а губы растягиваются в улыбке. Вот теперь я узнаю свою девочку. Не хочет она ехать никуда, но готова предложить, лишь бы что? Чтобы я перестала грузиться? Но это, как оказалось, очень сложно.
— Моя девочка, давай лучше проведём эти каникулы дома, — предлагаю я.
Даша довольно кивает, а я строю планы, что мы будем делать, а у самой желание сидеть, ничего не делать, и чтобы меня никто не трогал. Но стоит нам подняться на наш этаж, как Гоша замирает перед дверью нашей квартиры, которая оказывается приоткрытой.
— Не входи, — шепчу я, притягивая дочь к себе за руку, а второй пытаюсь поймать сына.
Мы стоим втроём, смотрим на это, и я не понимаю, почему всё не может прекратиться? За что я заслужила вот такое отношение.
За спиной раздвигаются створки лифта, заставляя нас вздрогнуть. Я оборачиваюсь и смотрю на соседку тётю Катю, что идёт к нам улыбаясь.
— Маша, здравствуй, — подходит она ко мне, но тут замечает, куда мы смотрим, и хватается за грудь. — Батюшки, что делается? Маша! Горе-то какое! Как же так?
— Тёть Кать, всё в порядке, — пытаюсь успокоить женщину. Не хватало мне ещё, чтобы ей плохо стало. — Вы только не волнуйтесь. Можете детей к себе забрать пока? — спрашиваю я, но уже сама подталкиваю всех к квартире соседки.
Она кивает, но не перестаёт причитать. Дети смотрят на меня испуганно. Я пытаюсь им улыбаться, даже что-то говорю подбадривающее, но сама понятия не имею, что делать.
Как там Яся говорила? Хочу я мужика? Я бы тоже сейчас хотела… но с одним развожусь, а со вторым… он просто мой босс.
Достаю мобильный и иду к своей двери. Толкаю её и замираю в шоке. Всё, куда достаёт взгляд, перевёрнуто, разбросано, натоптано. Вскидываю голову вверх, где у нас в подъезде висит камера, и понимаю, что она разбита.
Набираю номер полиции и сообщаю об ограблении. Пытаюсь сообразить, что мне нужно сделать ещё, но в голове только пустота образовывается, с противным словом на повторе «как».
Только собираюсь сделать шаг в квартиру, как чья-то рука обвивает меня за талию и дёргает назад. Мой визг разносится вокруг звонким эхом, а голос над головой раздражённо говорит:
— А я тебе говорил, что нечего делать одной, да ещё и с детьми, здесь.
— Нельзя! — выкрикиваю на эмоциях, сердце не успокаивается, но я заставляю себя замолчать. Прикрываю глаза и, сделав глубокий вдох, пытаюсь выкрутиться из захвата, чтобы увидеть глаза этого наглого босса, но он не отпускает.
— Гордей Захарович, — вздыхаю я и говорю уже тише. — Нельзя так пугать.
— Мне кажется, здесь и так постарались, — раздражённо говорит он. — Справились на отлично.
— Я… — начинаю говорить, но замолкаю.
Оказывается, сложно просить помощи. Ужасно сложно!
— Предлагаю детей отправить домой, а мы займёмся решением этого недоразумения, — совершенно спокойно говорит Соколовский, а я теряюсь.
— Спасибо, — выдавила из себя и чувствую, как на животе чуть сильнее сжимается его рука.
Сильная, горячая… надёжная. Странно и дико чувствовать спокойствие рядом с человеком, который… А кто он мне?
Соколовский разворачивает меня в объятиях, его руки уже на талии, а глаза смотрят слишком внимательно.
— Я правда очень благодарна… тебе, — последнее уже выговариваю совсем тихо. — Но я не понимаю, как ты умудряешься появиться рядом в нужные моменты.
— Будем считать, что я твой рыцарь, — улыбается Соколовский, но вот глаза остаются серьёзными.
— Ну нет, — нервно хохотнула я. — С меня рыцарей достаточно, — отвечаю с горькой иронией.
— Моя милая Машенька, — Соколовский приподнимает мою голову за подбородок, и контраст его горячих пальцев на месте соприкосновения запускает странные мурашки по коже. — Ты видела только шутов. Рыцаря рядом с тобой ещё не было.
Его слова что-то задевают внутри, болезненное, неприятное, но я молчу. Принимаю эту ужасную, горькую правду и молчу.
— Давай решим вопрос с этим недоразумением и поедем домой, — решает Гордей, а я только киваю.
Именно сейчас я понимаю, что ничего не хочу решать. Я так вымоталась и устала, что силы просто заканчиваются. Этот развод, что не даёт мне покоя, Зинаида Дмитриевна, которая не перестаёт напоминать о себе, да теперь ещё и тест на отцовство затребовала. И Сергей, который решил, сволочь, что если дети его, то он будет бороться за них.
У меня чувство, будто они все получают удовольствие от того, что делают мне больно!
— Давай решим, — киваю я в ответ Гордею и снова бросаю взгляд в сторону разгромленной квартиры.
Может, и правильно, что всё так вышло. Нужно всё сначала снести, убрать и только потом построить новое. А переделывать — это слишком сложно и неправильно.
Глава 22
Никогда не думал, что буду получать удовольствие от простой езды на отдых. Хотя когда-то же получал. Да и любил я это дело. Но сегодня атмосфера совершенно другая.
Машина мчит по пустой трассе, Даша с Гошей уснули на заднем сиденье, а вот Маша… Она молчит почти всё время и смотрит в окно. Я не вижу её лица, и это нервирует.
Но не при детях же выяснять, в чём дело.
Ограбление сыграло на руку сразу в нескольких моментах. Аделина приехала почти сразу с полицией, и, как оказалось, не зря. Сразу выяснилось, что часть квартиры была не застрахована. И каким же удивлением оказалось, что именно часть этого недомужика и его мамаши.
Всё время, что мы были в квартире
