Измена. Он нашёл помоложе - Евгения Вечер

про это знать не обязательно.

Николай устало вздыхает. Его обнаженная грудь с густой порослью волос вздымается и тут же опускается.

— И еще, Агата, постирай мою рубашку.

Я распахиваю глаза широко. Да как он смеет!

Это просто немыслимо.

Николай завел себе молодую любовницу, предал меня, а теперь вот так просто просит продолжать выполнять функцию женщины в его жизни.

— Урод, — тихо произношу, смотря в его глаза с ненавистью.

Срываюсь с места, сгребаю в охапку пиджак и рубашку мужа. Руки током прошибает, но сейчас я полна решимости. Меня просто захлестывает от боли и ненависти.

— Проваливай! Пусть твоя молодуха теперь твои рубашки стирает! — кричу на эмоциях, бросая в мужа его вещи.

Одежда ворохом оседает у его ног.

В доме повисает угнетающая тишина. Такая, что в ней я слышу бешеный ритм моего сердца.

Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук.

— Я все понял, Агата, — разочарованно выдает Николай с грустной улыбкой. — Ты не хочешь включать мозг и быть умной женщиной. Не понимаешь, что мне всего сорок пять, и я еще полон сил и сексуальной энергии.

— Убирайся! — с нажимом произношу.

Он кивает, опустив взгляд.

— Хорошо. Я уйду.

Николай поднимает с пола свою одежду и, горько усмехнувшись, просто направляется к выходу.

Я смотрю в его обнаженную спину. Напряженные мышцы перекатываются под смуглой кожей.

У меня звенит ушах и ознобом бьет просто до косточек. Я дрожу от паники и слез. Я не знаю, на что я надеялась…

Кусаю губу до металлического привкуса крови во рту.

Мне страшно и больно.

Слышу, как Николай шумно хлопает входной дверью, впустив в дом сквозняк, а чуть позже заводит мотор своей машины.

Я обнимаю свое тело дрожащими руками.

Поверить не могу... он спит с девушкой, которой всего двадцать восемь лет! Он предал меня. Променял меня на молодую.

Да она всего на восемь лет старше, чем наша дочь!

Во рту пересохло. Язык сухой и липнет к небу.

И в тишине дома я теперь осталась совсем одна.

На негнущихся окаменевших ногах плетусь к столу. Сажусь за него. Хватаю бокал красного вина и залпом выпиваю. Горло обжигает алкоголем, а приторный осадок оставляет на языке послевкусие кислого винограда.

Я глубоко дышу, стараясь успокоиться. Но изнутри меня прожигает горьким осознанием — это конец. И самое обидное, Николай даже не понимает, как низко и подло он поступил.

Неужели он меня совсем не уважает и не любит?

Я хорошая жена. За двадцать три года нашего брака многое успело случиться.

Пятнадцать лет назад Николай попал в серьезную аварию. После нее он долго лежал и не мог даже ходить. Я не бросила его тогда. Любила и поддерживала, занималась дочками. Я выходила мужа.

Поставила его на ноги своей заботой и любовью.

Мы столько пережили вместе.

Вырастили троих прекрасных и умных девочек.

А теперь…

Я просто не могу поверить, что все это правда. И Коля даже оправдываться не стал. Не сказал, что он сожалеет, что он больше не будет. Для него любовница в порядке вещей.

Я просто жена. Она просто любовница.

Он говорил это так, словно я должна принять его отношения на стороне.

Так он отблагодарил меня за двадцать три года брака.

Я горько всхлипываю, сильно сжимаю фужер из-под вина в руке.

Николай облил меня помоями. Пытался растоптать мою гордость, приказывая мне включить мозг и быть умной женщиной. Но разве умная женщина — это та, что измены прощает?

От злости швыряю фужер в стену.

Он звонко рассыпается на мелкие блестящие стеклышки. Я запускаю пальцы в свои волосы. Грудь огнем горит.

Сжимаю пальцы в волосах до боли.

Я не могу… это слишком больно… слишком невыносимо…

Чем я заслужила такое отношение к себе? Почему это случилось именно с моей семьей?

За спиной на кухонной столешнице вибрирует мой мобильный.

Я вытираю слезы, тяжело и судорожно вдыхаю. Кажется, что у меня болит все тело. От кончиков пальцев на ногах до кончиков волос. Словно меня битами избили.

Медленно поворачиваю корпус и дотягиваюсь до гудящего телефона.

Злата…

Смахиваю иконку с зеленой трубочкой в сторону.

— Мам, ты не спишь? — голос дочери услада для моих ушей.

— Нет, Златочка. Пока не сплю.

— Мам, мы с Димой мимо проезжаем. Заедем на чай через пять минут.

Глава 3

— Привет, мамулечка! — Злата распахивает объятия и крепко меня сжимает.

Со старшей дочерью последнее время мы очень редко видимся. Поэтому я всегда ей рада.

Но не сейчас.

У меня сердце словно на мясорубке перемолото, а душа продолжает выкручиваться с корнями и рыдать просто в голос. Я, наверно, еще до конца не осознаю, что вообще произошло.

Моя семья с грохотом разлетелась на части. Раскололась, как тот несчастный фужерчик, который я пять минут назад зашвырнула в стену.

Хорошо хоть осколки успела собрать перед приездом дочки и ее жениха.

— Здравствуйте, дорогие, — отзываюсь я, стараясь изо всех сил выжать улыбку.

Плотнее запахиваю халатик.

— Ты что-то бледная, — Злата осматривает меня строгим взглядом. — А папа где? Спит?

Поджимаю губы. Неловко как-то. Николай уехал, как ни в чем не бывало, и скорее всего направился он к своей молодухе. А я должна встретить дочь и…

Рассказать ей правду?

Или подождать?

— Папа сегодня задерживается, сказал не ждать его.

— А-а-а, ну да, — понимающе кивает Злата. — Я слышала, что он скоро запустит новый продукт на рынок.

— Мы к вам с тортиком, — Димочка приподнимает руку, демонстрируя коробку.

— Вообще хотелось бы, чтобы и папа был дома, — немного огорченно проговаривает Злата. — Ну, ладно. Мам, пойдем за стол.

Дочь тянет меня за руку, и я, качаясь из стороны в сторону, неловко иду за ней.

— Садись, у нас с Димой сюрприз, — произносит Злата, сверкая от счастья.

Ее жених ставит мне коробку под нос и достает телефон.

— Ты снимать на видео будешь? — уточняю я, с опаской рассматривая то Диму, то полностью закрытую коробку.

— Да, мам. Это для семейного архива. Давай, открывай! — Златочка в предвкушении складывает руки ладошками друг к другу и подносит их к своим губам.

Я осторожно развязываю ленту на коробке, руки как на зло прошибает дрожью. Уж не знаю, что там за сюрприз у них такой, но мне все это не очень нравится.

Не думаю, что готова сейчас к сюрпризам и видео съемке.

Снимаю с торта коробку и замираю, когда вижу на торте нарисованного цветным кремом аиста с младенцем.

Сердце поднимается к горлу, раздувается там воздушным шариком. И на глазах слезы наворачиваются.