Мороз и Солнце(ва). Проект Северное сияние - Татьяна Любимая
Мачеха изображает искреннее сочувствие. А у меня перед глазами проносятся все моменты, которые мы с Морозом провели вместе. Он всегда был внимательным, ласковым, нежным. И смотрел на меня так, будто в мире других женщин не существует. Только я.
— Почему вы сказали, что он убийца?
Не верю словам мачехи, но выслушать ее обязана.
— А ты не знаешь? Ну, конечно, кто о таком рассказывает…
— Если он когда — то сбил собаку или кошку, уверена, это случайно!
— Бедная… — с таким выражением, что вместо «бедная» мне слышится «блаженная».
— Что вы знаете об Артеме, Алла Алисовна? — покрывается льдом мое сердце. Пусть уже рассказывает, раз заикнулась. Уверена — специально.
Она тянет меня еще дальше. В темный уголок, где никого нет.
— Много лет назад у него была невеста, — горячо шепчет мачеха, поглядывая по сторонам, не подслушивает ли кто. — Очень красивая. Они собирались пожениться, но внезапно девушка умерла. Утонула в озере. Морозов в тот день был с ней. Свидетели сказали, что он ее сам толкнул, она в воду упала, а он ее спасать не стал. Завели на него дело, так он откупился. Тело его невесты так и не нашли…
— Я вам не верю!
— А ты думаешь, почему я ему «Северное сияние» не продала? А ведь сумму он предлагал о — очень хорошую. Намного выше рыночной. Знаешь, зачем ему нужен наш сарай?
— Зачем?
— Он сказал, что хочет на том месте часовню построить. В честь покойной невесты. Чтобы смотреть на нее из окна своего номера и грехи замаливать.
Окна номера Артема действительно с видом на «Северное сияние»…
Разворачиваюсь, чтобы уйти к Артему. Никакого допроса я ему устраивать не собираюсь, просто хочу посмотреть в его глаза. Они не врут, они меня успокоят.
Но зерно сомнения в мое сердце мачеха уронила. И оно не дает мне покоя.
— Только Настенька… — задерживает меня мачеха, — не говори, что это я тебе рассказала. Не выдавай меня. Не хочу портить отношения с будущим родственником.
Ищу взглядом в пестрой толпе Артема и не нахожу. Куда его Маша увела?
— Настюшка, мы с Морозовым в прошлый раз не очень хорошо поговорили, — мачеха зудит мне в ухо, но она уже столько сказала, что я до сих пор переварить не могу. Ее слова звучат фоном. — Ты скажи, что я согласна продать «Северное сияние» ему. Я так подумала — ну и пусть сносит. Все равно здание старое, ремонт дорогой, да и он по соседству — конкурент. Зимой там делать нечего, а лето короткое, даже если вложиться в отель — нерентабельно держать его три — четыре месяца в году…
— «Северное сияние» не продается, — машинально бормочу.
— Что ты такое говоришь. Почему не продается? Оно совсем в негодность пришло? Ты что не могла там более — менее порядок навести?
Ой! Кажется, я сболтнула лишнее. Артем же предупреждал, что не стоит вызывать подозрения у мачехи. Всему свое время.
— Там… — лихорадочно соображаю что придумать. — Там холодно и воды нет, потому что трубы перемерзли. Надо до лета подождать, пока все оттает.
Алла Алисовна далека от жизни в деревне. Она и в квартире ничего сама не делает, для этого у нее есть экономка. Слова типа «что — то сломалось» или «пришло в негодность» вызывают в ней негодование, что придется чинить, заменять, то есть тратить деньги. А она любит их тратить только на себя и дочь.
— Закончатся праздники, я все же приеду в наш отель. А ты забронируй номер у Морозова. Люкс. Ой, — смотрит на золотые изящные часики на запястье, — время! Ровно в десять у меня выход. Пойду готовиться.
Я наконец остаюсь одна.
Где же Артем?
Иду искать.
Глава 21
Мороз
Настя со своей мачехой исчезает из поля зрения за считанные секунды, а перед моим взором оказывается ее сводная сестра с очень говорящим взглядом.
— Маша, кажется? — спрашиваю, имея в виду «что тебе надо?». Она всем своим видом показывает, что ей есть что мне сказать.
— Ах, Артем, мне вас так жаль… — с притворной жалостью.
Брови мои взлетают вверх.
— С чего бы это?
— Вы тоже повелись на ангельское личико моей сестры…
Очень интересно.
— Что значит тоже?
— Забудьте. Все равно не поверите мне. Вы слишком очарованы Анастасией.
— Вам есть что мне рассказать?
Про Настю я знаю все. Но любопытство толкает послушать девушку, что очень жаждет посвятить меня в семейные тайны.
— Не здесь, пожалуй, — обводит она многозначительным взглядом вокруг, а потом цепляется за мой локоть таким образом, что мне приходится его согнуть. — В примерочной, думаю, нам никто не помешает. Маме выделили отдельную.
Оглянувшись еще раз и не найдя Настю, даю себя увести из зала. По пути надеюсь, что мачеха тоже увела мою красавицу к себе в примерочную и мы там встретимся. «Родственницы» настолько «доброжелательны», что не знаешь чего от них ждать. Хоть бы Насте не наговорили лишнего. Она у меня очень доверчивая. Остается надеяться на ее здравый ум и что она не забыла мою просьбу верить только мне.
К сожалению, а может к счастью, примерочная пуста. Звуки музыки из зала сюда почти не проникают.
Освобождаю свой локоть от чужого захвата. Прохожу в центр, попутно осматриваясь. Жаль, видеокамер нет, но я незаметно включаю диктофон на телефоне. Сердцем чувствую — лишним не будет. Затем опираюсь бедрами о стол, складываю руки на груди — всем видом создаю между мной и Машей дистанцию.
— Я вас слушаю, Мария, — устремляю ожидающий взгляд на девушку, в своем наряде очень похожую на жабу. Уверен, это платье она придумала сама. И этот человек возомнил себя модельером. Рука — лицо просто.
Девушка смущается, стесняется, покрывается румянцем, теребит пальцами кончик бархатного пояса.
— Я наверное не должна порочить имя своей сестры… Ведь у вас к ней чувства, а после моих слов, боюсь, между вами все рухнет… Нет, не могу!
Поворачивается, чтобы уйти, но не услышав от меня ни слова, останавливается у порога, затем возвращается:
— Артем, вы мне нравитесь! — заламывает руки. — Я не могу молчать!
Мне хочется захлопать в ладоши и закричать «Браво! Верю!». Прекрасная театральная игра.
— Не молчите, Мария, — прошу с самым серьезным видом.
— Видите ли, Артем. Как вы уже заметили, у Настеньки миленькое лицо наивной девочки. Ее детский взгляд покорил не одно мужское сердце, вот, даже вы запали. Но под личиной невинной девушки скрывается расчетливая, хитрая, жадная, — с наслаждением, — особа. — Поверьте, я знаю что говорю! — предупреждает
