Мороз и Солнце(ва). Проект Северное сияние - Татьяна Любимая

готовностью развернулась.

— Вот тут, — взмахиваю телефоном, — запись нашего с вами разговора. — Она меняется в лице, в глазах мелькает ужас, губы распахиваются. — Я все проверю. И если вы мне соврали, вам придется ответить за клевету перед законом.

— Проверяйте, — словно загнанная крыса пятится назад и через секунду хлопает дверью.

Теперь дышать стало значительно легче. Мысли заскакали трезвые, рассудительные.

Кручу в руках телефон. А потом набираю номер. Нужно кое — что уточнить.

Спустя пять минут выхожу из примерочной тоже. Иду на звуки музыки. Они усиливаются по мере приближения к залу. Слышу песню из старого репертуара известной советской певицы:

Ледяной горою айсберг из тумана вырастает…

Алла Алисовна уже на сцене, значит, моя Настя где — то неподалеку. Ищу ее в толпе. Взгляд натыкается на паренька — корреспондента. Рядом с ним оператор со стойкой, на которой стоит видеокамера. Отлично. Пресса и телевидение здесь.

Дракон во мне жаждет мести и пламени. Ибо у меня есть доказательства, что каждое слово Марии — вранье.

К Карпатову действительно под нож не раз ложилась Анастасия Солнцева. Вот только волосы у нее были темные, как у Машки, и по другим внешним признакам выяснилось, что сводная сестра называлась в клинике именем моей любимой. Припугнув доктора, вынудил его прислать мне видео с посещением клиентки, и все подтвердилось.

Подхожу к представителям пятой власти.

— Ребят, есть дело.

Меня узнают. В глазах вспыхивает интерес. Обрисовываю им свою идею. Ради сенсации они готовы на все. Направляют камеру на сцену.

А я иду искать Настю.

— Артем! — не столько слышу, сколько чувствую ее зов. Оборачиваюсь и точно — между нами человек пятнадцать, но мои глаза выхватывают в толпе только ее. Растерянную и взволнованную. Полные губы трепетно дрожат, в глазах стоят слезы. Что ей наговорили? Что ее расстроило?

Пробираюсь к ней.

— Настенька, — сжимаю ее пальцы своими на уровни груди, вглядываюсь в лицо. — Ты в порядке, любимая?

Машет и да и нет одновременно.

— Она сказала, что ты убил свою невесту.

— И ты поверила? — усмехаюсь.

— Нет. Ты сказал, чтобы я верила тебе. Твои глаза не обманывают.

Моя девочка. Люблю ее.

— Яблочко от яблони недалеко упало. Фантазии жабам не занимать.

— Тебе Маша тоже что — то сказала? Что?

— Не хочу травмировать твою нежную психику. Но можешь не переживать, скоро она ответит за каждое свое слово. Идем со мной, — увлекаю ее за собой.

Мы подходим к сцене, на которую специальная пушка распыляет белый дым.

Алла Алисовна старательно открывает рот, четко попадая в слова.

А ты такой холодный как айсберг в океане…

Незаметно даю знак парням. Один из них подходит к пульту и… вытаскивает флешку из аппаратуры.

Песня резко обрывается, в то время как мамаша еще несколько секунд «поет» губами, а потом ошалело то смотрит на людей перед собой, то оглядывается назад, взглядом прося помощи у кого — нибудь.

— Фонограмщица! — крикнул кто — то их толпы.

— А еще денег требует за свои концерты! За что мы платим? Верните деньги!

— Обманщица!

— И дочка, видимо, такая же!

Под улюлюканье «певица» спешно прячется за кулисы.

Оператор показывает мне большой палец, тем самым давая понять, что кадры получились зачетные.

— Что происходит? Артем? — спрашивает меня Настя. Она под впечатлением от увиденного.

— Маленькая месть за длинные лживые языки, — довольно усмехаюсь я. — Это только начало.

— Это ты подстроил?

— Я только подсказал прессе, где они могут поймать сенсацию. Все остальное они сделали сами.

— Ты наказал ее чужими руками…

А я говорил, что я страшный человек. Нельзя со мной связываться и рушить мой мир. Нельзя обижать близких мне людей.

— Пойдем отсюда?

Настя согласно кивает.

Забираем одежду из гардероба. Выходим на улицу. Снег идет.

— Прогуляемся?

— Давай.

Глава 23

Мороз

Этот город не такой яркий и шумный, как столица, но все равно красивый даже ночью, особенно в канун Нового года, а падающие хлопья снега придают ему капельку волшебства. Воздух после скандального шоу в ДК чистый, звенящий, кристальный.

Настя прекрасна в новой шубке. Никак не хотела принимать ее в подарок, еле как уговорил, но вижу, она ей нравится. А мне чертовски нравится радовать свою девушку всякими мелочами. Давно я не получал столько удовольствия.

В обнимку не спеша идем по мостовой, наслаждаемся уединением и скрипом снега под ногами.

— Ты правда думаешь, что это сработает? — спрашивает Настя. Чувствую, она все еще под впечатлением от уведенного, нужно выговориться, обсудить случившееся. — Карьера Аллы Алисовны закончена?

— Ее карьера публичной лицемерки закончена, — не без удовольствия подтверждаю я. Не замечал раньше за собой, что такой кровожадный и буду радоваться возмездию, но в данный момент я удовлетворен местью. — Интернет уже делает свое дело. А завтра придут бумаги из налоговой. Выяснилось, что твоя мачеха укрывалась от налогов, так что вопросики к ее деятельности у органов будут довольно щепетильные. Плюс мы сорвали ей сделку по продаже «Северного сияния», а она рассчитывала на нее, чтобы закрыть кредиты… В общем, главные сюрпризы у нее еще впереди. Ее дочке тоже будет несладко. Я записал наш с ней разговор, у следователя по нему будут вопросы. Вряд ли ее накажут за клевету, но нервы потреплют прилично. Я прослежу, чтобы пресса была в курсе и регулярно освещала жизнь «сладкой парочки».

— Это все из — за меня…

— Из — за справедливости, — поправляю я, но это лукавство. Конечно, из — за нее. Из — за того, что Насте приходилось клянчить подачки, хотя все имущество отца принадлежало ей. Из — за картинки перед моими глазами, где она сидит в пыли с фотографией отца и завещанием. Из — за каждой украденной у нее возможности. Из — за клеветы на нас обоих. Из — за той ярости, что клокотала во мне, когда я понял масштаб обмана.

— Ты страшный человек, Артем Морозов, — повторяет она мои же мысли. С нотками гордости в голосе.

— Я предупреждал, — сухо парирую.

Мы доходим до середины виадука, останавливаемся под фонарем. Настя смотрит вниз, на шоссе под мостом, где живой лентой мигают огни проезжающих машин, я — на нее. Снежинки тают в ее золотых волосах, как крошечные бриллианты. В свете фонаря профиль моего Солнца кажется вырезанным из перламутра.

— Настя, — мой голос звучит хрипло, так всегда, когда дело доходит до личного. Она отзывается, оторвав взгляд от шоссе и с вопросом смотрит в мои глаза. — Я не строю замков из песка. Я не даю пустых обещаний. Все, что я делаю, я довожу