После развода. Муж бывшим не бывает - Анна Томченко
— Так все замолчали, — хрипло выдохнул Глеб, стараясь проконтролировать ситуацию, но ни черта у него не выходило.
Костя стоял, растерянно переводя взгляд с одного участника событий на другого, и просто качал головой он, вероятно, как всегда, решил прикинуться ветошью для того, чтобы не участвовать ни в каких конфликтах. Ну, походу у него в этот раз ничего не выйдет.
— Нет пап, никто не замолчит, никто не успокоится, и явно никто не будет смотреть и заглядывать тебе в рот так, как раньше. Ты семью нашу разрушил, ты не брак разрушил свой. — Кристина сделала шаг и, вытянув указательный палец, ткнула Глеба в грудь. — Ты семью нашу разрушил, ты всю семью нашу разрушил, — закричала она, а я поняла, что она кричит не на Глеба, она кричит на своего мужа.
Я схватила её за плечи, притянула к себе, ощутила, что её грудь содрогалась от рыданий.
— Какого черта, твою мать происходит?
— Глебушка, — вылезла у меня из-за плеча свекровь. — Я просто хотела имобъяснить, что с Айгуль у вас сейчас исключительно деловые отношения.
— Какого черта — Переспросил холодно Глеб, и я развернула Кристину к себе.
Она взмахнула руками, попыталась вывернуться, но я не дала, запустила пальцы ей в волосы. И прижала к себе.
— Просто я не буду смотреть на то, как разваливается твоя семья. Если я могу сделать что-то для того, чтобы сохранить её.
— Ты сейчас не то сделала. Садись в машину и езжай домой. Тебя отец потерял, так ты, — взгляд Глеба перешёл на любовницу, и он поморщился. — С кем ребёнок?
Она вскинула подбородок. Скрипнула зубами
— Твою мать. С кем ребёнок? — Громче, жёстче произнёс Глеб, и я качнула головой. Господи, что за фальшь, что за ложь. Полностью кошмар. — Твою мать. Я спрашиваю, где ребёнок? — Уже не стесняясь в выражениях, процедил Глеб, и девица, фыркнув, произнесла:
— Няня приходящая.
— Ты, твою мать, если не понимаешь, что моего ребёнка не должна воспитывать никакая няня, то, мне кажется, стоит урезать содержание, чтобы у тебя не было лишних денег на то, чтобы самой не пойми где таскаться.
Девица сложила руки на груди и приоткрыла рот.
— Нет сейчас это не прокатит. Сейчас уже все в курсе. Поэтому ноги в руки и быстро к ребёнку, ещё раз узнаю, что ты с какой-то нянькой его оставила, я с тебя шкуру спущу. И не помогут тебе твои родственники. Каждого на кол посажу. Иди! — Глеб произнёс все это зло нервно, что у меня побежали мурашки по коже. — что непонятного здесь произошло? Быстро все пришли в норму. И стали выдавать адекватность.
Крис развернулась, взмахнула рукой, желая вцепиться отцу в рубашку, но я перехватила её за талию, притянула к себе.
— В адекватность тебе надо поиграть, — задрожала Кристина, не имея возможности справиться с эмоциями. — А где была твоя адекватность, когда ты её трахал? Где была твоя адекватность, когда ты несколько лет скрывал этого ребёнка, ты мог сразу прийти и подать на развод, но нет. Ты довёл все до абсурда. И ладно бы ты сейчас дал матери развод. Нет ты не даёшь развод. ты издеваешься, эго собственное тешишь, и ты, бабуль, тоже издеваешься. Хочешь поиграть в такую мать Терезу? Так я тебе скажу. Мать Тереза своими руками детей убивала. Поэтому мне твоя святость как-то вообще не вяжется с какими-то благими поступками.
Кристина говорила резко. жёстко, как умел говорить Глеб, его дочь до самой последней капельки, до последней клеточки.
Я покачала головой.
— Кристин, не перегибай, — хрипло произнёс Костя, и взгляды метнулись к нему.
— А ты что, молодец, на сторону папочки переметнулся? Боишься, что тебя под жопу пнут и оставят без насиженного места в фирме? — вызверилась, Кристина. — Язык в жопу засунул, потому что папа решает, как твоя судьба будет построена, да?
— Крис, прекрати, — тихо сказала я, стараясь успокоить дочь, поглаживала её по плечам.
— Нет, не прекращу. Я единственная сказала то, что всем не нравится. Да, я плохая, да, я нехорошая. Я подняла все это дерьмо со дна, и теперь каждый в семье считает, что имеет право бросить в меня камень. Камней твою мать, не хватит.
Кристина дёрнулась от меня, вывернулась и быстрым шагом пошла в сторону крыльца.
Я тяжело вздохнула, приподняла голову.
— Забирай свою мать и девку. Если ты ехал сюда для чего-то.
— Я ехал для того, чтобы узнать, что с тобой.
— Не надейся, не померла— хрипло произнесла я и в этот момент задняя дверь машины Кости открылась.
Солнце высветлило макушку Дины.
Она, тяжело опираясь о крышу машины, вылезла, обвела всех глазами, в которых стояли слезы.
У меня засосало под ложечкой.
— Я конечно, все понимаю, вы здесь сильные мира сего, решаете судьбу одной всеми забитой женщины. Но только…
У неё губы дрожали, она нервно перехватила живот.
И вздохнула:
— Только, Костя, откуда ты её знаешь, ответь, а?
И глаза на любовницу мужа перевела.
25
Время стало вдруг колким как первый осенний лёд.
Таким, который тронешь, и все осыпается хрустальными осколками
Ребра трещали.
Сердце долбило в виски.
Я подняла глаза на сына и покачала головой.
Почему-то в пылу скандала никто не обратил внимания на то, что, когда машина остановилась, вышел Глеб, после вышел Костя и фраза принадлежала не моему мужу изменнику, а сыну.
У Дины задрожали губы.
Костя оттолкнулся от машины, попытался схватить её за плечи. Но невестка в этот момент взмахнула руками и взвизгнула:
— Не трогай меня, не трогай — Голос звонкий. Нервный. — Не смей, не прикасайся ко мне.
— Константин, — сквозь зубы процедил Глеб. И, напрягшись, остановил взгляд на сыне.
— Мне показалось, я думал, я узнал её. — Костя вздохнул и шагнул к своей жене, но Дина взмахнула руками.
— Тебе не показалось, не ври. За два года я прекрасно выучила что происходит с твоим лицом, когда ты врёшь. — Произнесла она и, обогнув машину, приблизилась ко мне, встала за плечо. — Не подходи! — Произнесла она. И схватила своими ледяными пальцами мою ладонь. — Мама Лика... мне надо, мне надо в туалет... — Тихо прошептала она. Я кивнула.
Дина сделала несколько шагов, а потом ее ботиночки на низком каблуке стали звучать по ступеням.
Никто не обратил внимания на реплику, которую выдал сын.
Кроме его жены, которая сидела в машине и в приоткрытое окно все услышала.
— Так, давайте меня сейчас вы не будете никуда вплетать. — Костя поднял руки и покачал
