Сплоченные нитью - Дениз Стоун
— Не благодари, — отвечаю, стараясь сохранить грубоватый тон. — Серьёзно. Никогда об этом не вспоминай.
— Спасибо, — шепчет Дафна.
Её взгляд прикован ко мне, в нём — облегчение и что-то ещё, чего я не могу понять. Благодарность? Восхищение? Надеюсь.
Я не помню, когда в последний раз кто-то видел во мне что-то хорошее.
— Я… просто сделал, что было нужно, — бормочу я, преуменьшая свои действия. — Чтобы помочь Густафссону.
Её взгляд снова разжигает жар под кожей, как в ту ночь, когда мы были вместе. Отвратительно, что она имеет такую власть над моими эмоциями.
Запоминаю её розовые щёки, прекрасные ноги и настороженную улыбку — ту, которую не думал увидеть снова после нашей стыки две недели назад. Разворачиваюсь и выхожу, пиная сумку по коридору и следя, чтобы паук не сбежал.
— Спокойной ночи! — кричит Густафссон, когда моя дверь закрывается.
Оказавшись внутри, приоткрываю окно в гостиной и выпускаю паучка на кирпичный подоконник.
— Вот так, малыш.
Он тут же скрывается в темноте.
Закрыв окно, ставлю свечи на тумбочку с ритуальной точностью. Зажигаю «Vanilla Bean Dream» и «Custard Cream» — их ароматы наполняют комнату. Но что-то не так… Её запах был слаще, свежее, как горячее солнце посреди зимы. Зажигаю ещё. Густой дурманящий аромат окутывает меня, как плед, принося странное спокойствие.
Дафна на мгновение по-настоящему понадобилось, чтобы я стал этим самым «рыцарем в потрёпанных доспехах». То, как её губы приоткрылись в лёгком вздохе, когда я поймал паука. То, как она сказала «пожалуйста», будто это была спасительная соломинка.
Быть нужным… это приятно.
Трава под бутсами кажется тяжелее обычного, когда я касаюсь обеих штанг ворот и проверяю липучки на перчатках. Разминка перед новыми командными упражнениями в самом разгаре.
В штрафной площадке я чувствую себя королём. Это единственное место, где у меня всегда была власть и контроль. Но с тех пор, как я начал играть в Премьер-лиге, эта власть стала ускользать.
— Как дела в общежитии? — спрашивает Матос, меняясь со мной местами, пока я готовлюсь к подачам Мёрфи.
— Отлично.
Я приседаю, готовясь к приему мячей.
— Неудачное начало сезона, но победа над «Оквуд Юнайтед» хотя бы подняла нас в таблице.
Двенадцатое место из двадцати. Жалко.
— Нам нужны еще три очка в матче с «Брукфилд Сити».
— Таму уверен в игре, — Матос хлопает в ладоши. — Забивать голы — не проблема «Линдхерста».
Нет. Проблема — это я, судя по всему.
Я ловлю бросок Мёрфи, не теряя контроля, и возвращаю ему мяч, прежде чем поменяться с Матосом.
— Нашей защите нужно сохранять концентрацию.
— Наша защита тебя боится, — говорит Матос.
Мёрфи бьет по воротам, и Матос с легкостью отражает каждый удар. В груди вспыхивает зависть — он действительно хорош. Да, его рефлексы уже не те, но Матос — классный вратарь.
— Знаешь, в юношеской лиге я тренировался у Росси, давным-давно.
— Правда?
— Он был легендарным игроком, но как тренер он не просто давил — он ломал детей.
— Чтобы сделать алмазы, — я повторяю одну из его знаменитых фраз. Обычно с добавлением: Но, блять, не выходит!
— Есть причина, почему Росси так и не выиграл лигу. Люди — не алмазы, они могут треснуть или рассыпаться. Такие методы меняют твое восприятие игры.
А у меня изменилось?
Почему мой голос дрожит, когда я даю указания партнерам? Почему я не чувствую азарта перед матчами?
За пределами раздевалки моего старого клуба мало кто понимал методы Росси. Интересно, видел ли Матос того же тренера, что и я? Передо мной стоит доброжелательный, поддерживающий игроков человек. Непохоже, чтобы он прошел через изнурительные тренировки, унижения и гнет невозможных ожиданий.
Или он просто лучше скрывает шрамы.
Часть меня хочет узнать правду.
— В прошлом сезоне я крикнул правому защитнику не ту команду — попросил отдать пас назад, — начинаю я, и голос предательски дрожит. — Ошибка привела к потере мяча и легкому голу соперника. Из-за меня мы проиграли.
— Против «Розвуда»? — перебивает Матос, хмурясь. — Я удивился, что вас вообще не сняли с матча. Казалось, вы вообще не видите друг друга.
Это правда. Ливень не прекращался, превратив поле в болото. Вода застилала глаза, мяч скользил непредсказуемо, каждый шаг давался с трудом.
— Ты смотрел тот матч? — стараюсь скрыть удивление в голосе.
— Я не шутил, когда сказал, что следил за тобой, малыш, — отвечает он с легкой ухмылкой.
На этот раз прозвище не вызывает раздражения. Словно я говорю с партнером.
— Это был худший дождь, в котором мне довелось играть.
— Но ты держался.
Комплимент ослабляет напряжение в груди.
— Росси... — я сглатываю ком в горле. — После того матча две недели заставлял меня заклеивать рот скотчем перед каждой тренировкой.
«Это научит тебя думать, прежде чем говорить». Его слова до сих пор звучат в голове.
— Кэмерон... — голос Матоса полон жалости.
Мгновенное сожаление. Зачем я это сказал? Паника — хочется сбежать с поля.
Ты вообще здесь нужен, Хастингс? Своим поведением ты это отрицаешь.
— Это пиздец как мерзко.
— Ничего страшного.
Хватит. К чему эти откровения? Ты жалок, Хастингс. Будь лучше. Будь сильнее. Возьми себя в руки.
— Нет, это не «ничего», — он тверд. — Так нельзя обращаться с игроками. Это абьюз. Такие тренеры, как Росси, должны быть отстранены, а не отделаться штрафом. Тебе нужно заявить...
— Забудь, — резко обрываю я.
Никаких отстранений. Никаких расследований. Последнее, что мне нужно — внимание прессы к тому, как «Кэмерон Хастингс не выдержал давления...не справился».
— Ладно, хорошо, — он отступает, сбитый с толку.
До прихода в Премьер-лигу я не сомневался в себе. Да, Росси был жестким, но мы все играем на высшем уровне. Каждый должен справляться со своим стрессом сам.
Я занимаю позицию в воротах, пока Мёрфи ускоряет разминку.
— Мы все хотим побеждать.
— Но какой ценой? — Матос качает головой, и разговор заканчивается.
После разминки тренер Томпсон объявляет новое упражнение: два на два, чтобы отработать защитные действия. Нападающие Окафор, Джеймс и номер 12 уже ждут свистка. Я встаю между штангами, слегка согнув колени, готовый к броску. Защи́тник Густафссон (№ 17) занимает позицию у штрафной.
Легко.
Свисток — и атака начинается.
Я слежу за Окафором, но Густафссон неожиданно бросается вперед, оставляя зону незащищенной. Что он делает? Он должен контролировать номер 12, который уже забегает к дальней штанге. Кричи! — но слова застревают в горле. Густафссон — опытный защитник, он сам должен видеть игру. Кто я такой, чтобы указывать?
Нет. Скажи что-нибудь.
Но я молчу.
