Сплоченные нитью - Дениз Стоун
Пока я колеблюсь, Таму делает передачу на Джеймса, оставшегося без опеки. Я бросаюсь, но уже поздно — мяч в сетке.
— Что за херня, Густафссон?! — вскакиваю с земли.
— Я ждал твоей команды!
Томпсон подходит, хлопая в ладони.
— Давайте еще раз. Хастингс, тебе нужно говорить Свену, если хочешь, чтобы он оставался на месте.
Остальные попытки проходят так же — я пропускаю 12 голов из 84. На другой половине поля Матос и Мохамед не пропускают ни одного.
Глава 9
Дафна
Обучение футболистов вязанию — всё равно что пытаться собрать группу дошкольников, которые спорят, кто из них лучший ученик, будто на кону трофей. Это безумно смешно и, честно говоря, даже мило. Конечно, они очень стараются, чтобы шарфы для Феми получились идеальными, но мое терпение уже натянуто тоньше, чем пряжа, с которой мы работаем.
Если это намёк на то, как пройдёт мой воркшоп, мне срочно нужно тренировать выносливость рук.
Окей, это звучит откровенно похабно.
Парни сидят вокруг, а я в третий раз за вечер показываю, как закрывать петли на шарфе. На фоне гремит «Lust Island».
Омар похож на медведя-гризли, который пытается аккуратно собрать карточный домик. Его огромные пальцы неуклюже путаются в тонкой пряже, затягивая её в бесконечную петлю раздражения.
— Это наверняка сложнее, чем жать штангу с весом маленького автомобиля, — ворчит он.
— Нет, — Свен качает головой.
А он, между прочим, вязальный вундеркинд. Его спицы стрекочут, легко создавая идеальные лицевые петли. Да, на прошлой неделе он просил индивидуальный урок, но всё сорвалось из-за истории с пауком. Свен просто не мог сидеть в моей квартире. Его арахнофобия заставляла его постоянно озираться по сторонам в поисках малейшего движения.
Мой взгляд то и дело соскальзывает с работы и устремляется ко входу в общую гостиную. Кэмерон сегодня опаздывает. Уже без четверти десять.
Где он? И, что важнее, почему меня это волнует?
— Свен, ты настоящий любимчик преподавателя, — подкалывает его Ибрагим, толкая друга локтем, чтобы сбить.
— Не ревнуй, большой мальчик, — смеётся Свен. — Моя сестра научила меня вязать. — Он пожимает плечами, будто не ломает стереотипы о мачо. — Я раньше вязал свитера для своей игуаны.
Когда Свен показал мне фото крошечной игуаны в белом свитере, я чуть не описалась от умиления. Уютные и милые животные — моя слабость. Прямо как брутальные футболисты, которые спасают пауков.
Ибрагим искоса смотрит на Свена.
— В Осло водятся игуаны? Разве там для них не слишком холодно?
— Именно поэтому ей нужен был свитер, — смеётся он. — Дафна, а ты продаёшь схему этого шарфа на своём сайте?
— Да! Это один из моих бестселлеров. У меня больше сотни схем, и я постоянно добавляю новые.
— Тогда я обязательно загляну и куплю парочку, — говорит Свен.
— Спасибо, Свен.
Омар, Джун и Таму высунули языки от сосредоточенности.
— Пока Свен осваивает новую подработку, я сомневаюсь, что наши «творения» получится легко продать с аукциона, — размышляет Таму, разглядывая клубок пряжи у себя на коленях.
— С практикой у всех получается лучше, обещаю, — говорю я, надеясь, что не звучу как пошлый мотивационный плакат. — Эти шарфы сделаны с любовью, и это главное.
— Наверное, — скептически отвечает Таму.
— Мы справимся. Так же, как разберёмся с тактикой Хастинга на поле, — уверенно говорит Омар.
Мне хочется расспросить подробнее, но прежде чем я успеваю, Джун спрашивает.
— Ты же сегодня анонсируешь свой вязальный лагерь, да?
Нервы ёкают от волнения. После статьи в «Stone Times» месяц назад я получила огромную поддержку от своего вязального сообщества. Мы с мамой даже подсчитали примерный бюджет мероприятия. Я собрала список спонсоров — от поставщиков пряжи до организаций по ментальному здоровью, — которые могут помочь снизить расходы. Несмотря на тревогу, всё идёт хорошо.
— Да, сегодня большой анонс, — бросаю взгляд на часы. — Вообще, мне скоро надо идти готовиться.
— Если ты смогла научить вязать таких безнадёжных, как мы, твои подписчики будут в восторге, — заявляет Ибрагим своим фирменным громким голосом.
Все одобрительно кричат.
После стольких лет, когда мой круг общения ограничивался сестрой, мамами и онлайн-сообществом, я наконец осознала, как сильно мне не хватало этого. Три месяца моего «Года Да», и риски уже окупаются сторицей. Мне нравится это чувство принадлежности. А вязальный ретрит только усилит его.
— Спасибо, ребята. — Складываю вещи в сумку и перекидываю её через плечо. — В это же время на следующей неделе.
— Спокойной ночи, Даф! — хором отвечают они.
В холле у почтовых ящиков лежит стопка посылок с моим именем. Я разминаю шею, готовясь к единственному виду спорта, который мне действительно нравится: таскать PR-боксы вверх и вниз по трём лестничным пролётам.
Зато после этой кардиотренировки у меня будет куча новой пряжи.
Самое приятное в моей работе — это сотрудничество с любимыми брендами. Доход со стримов стабилен, но спонсорские коллаборации дают дополнительный импульс.
Определённо достаточный, чтобы вложиться в ретрит!
Я хватаю самый большой ящик, с трудом удерживая его неуклюжий размер, и начинаю подниматься. На последнем пролёте руки уже дрожат от напряжения. Казалось бы, пряжа не должна быть такой тяжёлой, но бёдра просто горят. Нога цепляется за ступеньку, я спотыкаюсь, и коробка вот-вот выскользнет из рук.
— Нужна помощь? — сзади раздаётся голос.
Не просто голос. Голос Кэмерона.
Конечно, это он.
Я оборачиваюсь. Он стоит, держа остальные мои коробки, сложенные, как башня в Дженге, в своих сильных руках. Мягкий свет коридора освещает его чёткие, задумчивые черты. Тёмные волосы слегка растрёпаны, будто он только что встал с постели.
Щёки горят, как в тот день, когда он ворвался в мою квартиру, словно сексуальный герой-дезинсектор. Неужели моё тело так жестоко предаёт меня? Он всего лишь мужчина! Красивый, ворчливый, с голосом, от которого мурашки бегут по спине.
И на нём снова это проклятое золотое кольцо в ухе.
Неужели он специально его надел, когда я злюсь на него?
Что скрывается в этих тёмно-карих глазах — привычная смесь озорства и грусти? Я не могу разобрать, да и не важно. Последнее, что мне сейчас нужно, — это пытаться расшифровать его взгляды, действия или эти чертовски сексуальные полуулыбки.
— Разве ты уже не должен сидеть в своей берлоге? Уже больше девяти, — выпаливаю я, тут же осознавая ошибку.
— Следишь за мной?
— Нет. Конечно нет. Просто удивлена, что ты шляешься в такое время, — огрызаюсь я, пытаясь сохранить хладнокровие. Безуспешно. — Что ты делаешь с моими вещами? — Меняю тему, поднимаясь на наш этаж.
— Я просто иду вверх по лестнице.
